Анифа. Пленница Севера

Фрост Деметра

Конечно, Свен промолчал. Только зло сверкнул сталью своих глаз.

— Зато когда у тебя засвербило в штанах, ты не очень-то сдерживался, не так ли? — продолжил Сигурд, непроизвольно сжав кулаки, — Как удобно! Вчера ты использовал женщину, потерявшую себя от горя, и вряд ли сделал это против своей воли…

— Ты не лучше! — Свен громко сплюнул себе под ноги, — Себе ты тоже не отказал в удовольствии!

— Да заткнись уже! — зло прикрикнул Сигурд, — Ты ничего не знаешь!

Ярость вспыхнула в Свене с новой силой, и он, замахнувшись, снова бросился на брата. Но на этот раз Сигурд не стал сдерживаться и, ловко уклонившись, ударил кулаком брату в живот. Свен охнул, на мгновение замешкался,

но тут же упруго выпрямился, чтобы ударить в ответ. Но снова промахнулся. И получил хороший толчок в бок.

Однако Сигурд был прав. И инстинктивно Свен это понимал.

Ни брата, ни Анифы не видели на протяжении целого дня. Где они могли быть, если не в обществе друг друга? И что именно могли делать? Вряд ли невинно бродить по лесу и предаваться привычной болтовне — в таком случае хоть кто-нибудь да заметил их уход или возвращение. А так — они не покидали пределов поселения и, скорее всего, дома ярла. И это было слишком показательно.

Представив брата с женщиной, которую с неистовой страстью желал сам, представив, что тому удалось увидеть и почувствовать больше, чем ему самому, и лишь на краткий миг подумав о том, как сама Анифа, изнывая от страсти, раз за разом тянется к Сигурду не из-за опьянения или в порыве невероятной тоски, которые до этого и были толчком к близости, а в здравом рассудке и сознании, Свен практически ослеп от алого маревого, застлавшего его глаза. Поэтому, отчаянно взрыв, мужчина бросился на собственного брата в жгучем желании если не убить, то хотя бы задеть или даже немного покалечить человека, который всегда был для него примером для подражания, но в котором он сейчас видел отличную мишень для вымещения своей злости.

А сам Сигурд понял, что время разговоров прошло. Свен не желал ни слушать, ни понимать.

Ничего. Со временем и в его деревянную голову придет осознание. Лишь бы до этого он не наворотил делов, как почти сделал в тереме, если бы не Сигурд.

Ненависть брата он ощущал практически физически. Но мужчина не боялся ее совершенно, так как был знаком с этой не самой хорошей стороной Свена с детства и научился избегать ее последствий.

Сейчас он мог сделать только одно — скрутить вновь рассвирепевшего брата и опять укунуть в ближайший сугроб. А потом — еще пару раз. И вернуть немного остудившегося парня в терем, чтобы, решительно отодвинув от него кувшин с элем, заставить выпить травяной отвар из греющегося на горячих камнях очага котелка.

Правда, Свен, как мальчишка, заартачился и пришлось буквально силой влить в него пряную жидкость. А заодно — и доесть уже остывшее рагу из миски. Но Сигурду нужно было, чтобы брат был сыт — на полный желудок он должен был уснуть как можно быстрее. И наконец-то переспать со своей бурлящей в крови свирепостью и отчаянием.

***

После ухода из ее спальни Сигурда Анифа еще некоторое время сидела около камина и рассеянно расчесывала гребнем свои длинные шикарные волосы, глядя на огонь. Приятная утомленность тела и разума после ласк мужчина и обоюдного удовольствия, что они разделили на двоих в постели, притупила чувство стыда и позволили окончательно принять решение.

Определенно, она больше не могла жить без мужчины. Она чувствовала, что и физически, и морально нуждается в успокоении, что могли принести только крепкое и надежное мужское плечо, мужская уверенность и сила. Сигурд давал ей это все, и в его объятьях она действительно чувствовала себя спокойно и мирно. И даже более того.

Своей мягкой настойчивостью и откровенностью, нежностью и заботой он помог ее чувственности и женственности, разбуженной Свеном, окрепнуть и прочно обосноваться в ее теле. И сегодня он только закрепил эти инстинкты, позволив почувствовать не только свою нужность,

но и исключительность.

Похоть, конечно, прочно связывает мужчину и женщину. Порой настолько крепко, что, разрывая эти путы, испытываешь почти физическую боль. Анифа знала это — она через это прошла. Когда ты привыкаешь к весу одного мужчины на себе, привыкаешь к его рукам, подстраиваешься, как податливая глина, под его размеры и движения, приходит привыкание и на уровне сознания… приходит зависимость…

Потому-то Анифа и не смогла убить Шах-Рана, хотя у нее не раз была отличная возможность сделать это.

Потому-то она в итоге привязалась и к Риксу и в итоге искренне и страстно полюбила его, хотя изначально была взаимная неприязнь, а после — грубое и жестокое насилие с его стороны в качестве наказания за попытку побега.

Да, она полюбила и привязалась всей своей трепетной душой к суровому воину-северянину, и в итоге расцвела подле него, как и он — раскрыл свою собственную черствую душу…

Определенно, Свен и Сигурд слишком сильно напоминали ей Рикса — теперь Анифа понимала это. Эти двое — такие похожие внешне, но отличающиеся друг от друга характерами и отношением к миру — были весьма своеобразным отражением ее мужа. Наверное, в молодости Рикс был таким же, как Свен — столь же импульсивным и несдержанным. Но годы лишений и скитаний, а также суровой степной жизни и бесконечной войны сделали Рикса еще и озлобленным и весьма жестоким.

Но ее любимый северянин был еще и необычайно проницателен и рассудителен. В этом его очень напоминал Сигурд. А также его улыбка — мягкая и нежная, которую за густой бородатой порослью была почти не видна. Но сегодня Анифа не раз видела ее и в итоге осознала — она же прекрасно знала эту особую улыбку! И именно в этот миг она поняла, что ее сердце окончательно оттаяло…

В какой-то момент она подумала, что ищет в Сигурде замену Рикса. Это было бы логично, хоть и неправильно. Наверное, проще отдаваться тому, кто напоминает твою прошлую любовь.

Однако это было не так. Сам по себе Сигурд все же отличался от ее супруга так же, как и Свен. Сходство было слишком общим, слишком незначительным для полноты картины. И потому Анифа отмахнулась от сравнения, предпочтя погрузиться в чувственное и продолжительное наслаждение, которое наполнило ее и унесло на волнах всепоглощающего счастья и удовлетворения…

Удивительно, что пока они уединялись тут, никто их не потревожил. Никто не стучался, пытаясь открыть запертую на щеколду дверь, никто не ломился и не звал Анифу из коридора. Объяснение этому она нашла на невероятно довольном лице Лиа, которая пришла к ней только к вечеру и принесла ужин. И хотя служанка ничего не сказала и лишь мягко и ободряюще улыбалась, ее пунцовые щеки и блестящие глаза говорили яснее слов — покой госпожи и ее любовника она охраняла самоотверженно и смело. Интересно, что она придумала, чтобы оправдать столь продолжительное отсутствие своей госпожи…

Глава 14

По своему обыкновению Хаук глядел на Анифу хитро и изучающе. Но вместо вопросов он предпочитал рассеянно рассуждать:

— Эти двое молодчиков из Рагланда хорошенько развеяли местную скуку. Наши девчонки так и вьются вокруг них, стреляют глазками, заигрывают. Думают, что у них есть шанс выскочить за одного из них замуж, или хотя бы согреть постель. А наших парней это заставляет скрежетать зубами. Это так весело! Им бы кулаками помахать, да попробовать покрасоваться перед девочками. Но ведь это бесполезно. Но против Свена и Сигурда им не пойти — это ж хорошие ребятки, ладные и сильные, и топорами пользуются прилично — я видел! А еще они огромные как медведи, ты же заметила, да, девочка? Но Сигурд мне больше по нраву, не зря ж старший.