Английская свадьба
Шрифт:
Потом понадобилось два часа активного массажа, сидения в сауне и горячей ванне, чтобы привести мой палец в чувство…
А вечером мы с Джеймсом решили отметить наше большое начинание и пошли пешком через поля-луга ужинать в милейший ресторанчик на берегу моря. Друзья, с которыми мы договорились там встретиться, были вегетарианцами, и притом гурманами. Никогда не знала, что эти два понятия совместимы, а тут оказалось, что это очень даже возможно. Когда мы уселись к ним за столик, они предложили заказать английское шампанское. “А разве такое бывает?” – удивилась я, и они принялись горячо объяснять, что в Корнуолле есть отличные виноградники, и здесь производят игристое вино, которое не уступает хорошему французскому. А из-за постепенных изменений в климате местный виноград приобретает свойства, которые раньше были присущи только винограду в районе Шампани. А вот в самой Шампани во Франции, наоборот, сказали они, по тем же самым причинам виноград теперь уже не тот. Поэтому
Вечер мы провели, слушая размышления наших друзей о том, как важно, чтобы еда, пусть и вегетарианская, была хорошо приготовлена с использованием подходящих специй, и пробуя это местное игристое вино, которое действительно оказалось отличным. Сытые и довольные, усаживаемся с Джеймсом в такси, чтобы ехать домой, и видим в машине большую табличку, прикрепленную так, что ее трудно не заметить: “Если у вас есть свой предпочтительный маршрут следования, пожалуйста, сообщайте о нем водителю заранее”.
Глава 3
Ноги для серферов – не главное. Булочки с горячим крестом и шоколадные зайцы на Пасху. Что такое “пост по-английски”. Контейнеры для использованного целлофана. Тринадцать кошачьих жизней
На следующий день у нас был забронирован второй урок серфинга. К моему удивлению, утром мы не встали с воспалением легких, и даже маленькой простуды обнаружить не удалось, так что никаких отмазок ни у Джеймса, ни у меня не было. Зато на руках, плечах и спине болела каждая, даже самая малюсенькая, мышца. А мне-то всегда казалось, что для серферов главное – это ноги…
Мы вышли из дома, Джеймс стал что-то там укладывать в машину, а я с подозрением уставилась на небо – будет ли сегодня дождь. Облака неслись с дикой скоростью, и никогда раньше я не видела их так близко, разве что высоко в горах. А уже в машине Джеймс мне рассказал, что по направлению ветра (и соответственно того, куда плывут облака) здесь легко определяют, какая будет погода. Например, западный ветер с Атлантики обычно приносит дождь, а восточный летом несет тепло, а зимой – холод. “Тут считают, что это из России”, – со знанием дела сообщил он.
Когда мы подъехали к пляжу, уже вовсю светило солнце и вода стала теплее – целых 15 °C! Видимо, поэтому в море ковырялась куча начинающих, и в этот день главной задачей для нас с Джеймсом было не впилиться в кого-нибудь на своей доске.
А по дороге домой мы не выдержали и остановились посмотреть на вид изумительной красоты. И вдруг на узкой тропке над морем наткнулись на мемориальную доску: чудом выжившие друзья установили ее погибшему в море товарищу (совсем молоденькому парню, судя по датам рождения и смерти). На ней было выбито предупреждение: люди, будьте осторожны, море здесь очень опасное! И мне тогда стало понятно, почему здесь купается совсем немного народу…
Притащились домой, замерзшие, усталые, но довольные, и у входа столкнулись с соседом. С восторгом начали было рассказывать ему про свои подвиги, а он посмотрел на нас эдак с сочувствием и говорит: “I don’t do discomfort any more”. Мол, “могу себе позволить больше не заниматься вещами, причиняющими дискомфорт…”
Дома обнаруживаю, что на мое имя пришла посылка. Оказывается, это Джеймс по поводу Пасхи сделал мне подарок – правда, несколько эксцентричным способом: прислал по почте три коробочки изумительных шоколадных конфет. Пасха у англичан обычно не совпадает по времени с русской, и каждый год промежуток времени между ними разный. А тут вдруг в кои-то веки она пришлась на один день! Я удивилась подарку: “Спасибо, конечно, но мне казалось, что вы только детям шоколадные яйца на Пасху дарите!” Джеймс самодовольно отвечает: “Ну да, взрослые обычно ничего друг дружке и не дарят. Вот если бы мы с тобой были влюбленными друг в дружку тинэйджерами, могли бы обменяться шоколадками. Это я просто решил тебя побаловать”. Мне становится интересно: “А как вы вообще тут Пасху отмечаете? Все-таки большой праздник, у всех каникулы, но что-то я не замечаю ничего особенного. Яйца, насколько я поняла, вы не красите, куличи не печете…” – “Ну, помнишь, мы же с тобой в прошлую пятницу утром ели hot cross buns (булочки с горячим крестом), – говорит Джеймс, – так вот и отмечаем”. Я думаю о том, что булочки с горячим крестом мне совсем не понравились: маленькие, липкие, с разными приправами, вкус которых показался мне ужасно противным. А Джеймс рассказывает дальше: “Еще в воскресенье дети охотятся за шоколадными яйцами, которые родители заранее где-нибудь спрятали. А больше ничего особенного и не делаем. Разве что вот в Лондоне бывает большое пасхальное шествие, но оно и не выглядит как что-то там религиозное, народ просто празднует банковский выходной”. Тут мне приходит в голову: “А как тут постятся перед Пасхой? Понятно, что ты не постишься,
Вечером мы с Джеймсом поехали в супермаркет за едой. Многое в англичанах становится понятным, если усвоить, что это нация, очень бережно относящаяся к природе: особо продвинутые в этом отношении покупают в супермаркетах исключительно нерасфасованные фрукты и овощи, а потом складывают покупки не в целлофановые пакеты, а в принесенные с собой специальные корзинки (тоже, кстати, экологические – сделанные из соломы или прутиков). Все это – чтобы не выбрасывать потом всякие упаковки и целлофан и не загрязнять окружающую среду. Сегодня мы с Джеймсом с удивлением обнаружили, что эта конкретно сеть супермаркетов не так давно сделала целлофановые пакеты платными – цена, хоть и символическая, якобы частично окупает стоимость переработки этих самых пакетов, и народ, даже несознательный и не пользующийся плетеными корзинками, перестал набирать эти пакеты без счета. А еще в этом супермаркете стояли специальные контейнеры, в которые нужно засовывать использованный целлофан, и аккуратные англичане несли его из дома сюда, а не выбрасывали на помойку.
Возвращаемся из магазина домой, и прямо под колеса нашей машины кидается соседский котенок, пытаясь повторить свой обычный подвиг. Я наблюдаю, как Джеймс в очередной раз в последний момент с трудом выворачивает, чтобы его не задавить, и не удерживается от того, чтобы не побурчать на эту тему Оказывается, здесь говорят, что у кота тринадцать жизней: то есть погибнет он только после тринадцати случаев, которые легко могли бы его убить. “Так что недолго ему жить осталось!” – с некоторым сожалением констатирует Джеймс.
Глава 4
Англичане без зонтиков. Артистичный бухгалтер. Мягкие попытки избавиться от нелегальных иммигрантов
Погода снова испортилась, зарядил дождь, и, пока мы бродили утром по мокрому Фалмуту, я обратила внимание, что, вопреки моим представлениям, англичане редко носят с собой зонты. Даже если разверзлись хляби небесные (по-английски это “raining cats and dogs” – в буквальном переводе “дождь льет котами и собаками”), большинство будет продолжать ходить в своей обычной одежде. Могут, правда, поднять воротник и передвигаться перебежками. И лишь некоторые – обычно очень пожилые люди – будут одеты в непромокаемые плащи, косынки и кепки. С зонтами же ходят единицы. Видимо, еще и поэтому по дороге нам попадалось довольно много простуженного народу, и тут я не смогла не заметить, как громко англичане сморкаются. У них для этой цели всегда находился чистый носовой платок (пусть иногда и бумажный). Делали это они от души, набрав полные легкие воздуху, молниеносно и громогласно. А вот того, чтобы хоть один англичанин хоть когда-нибудь сплюнул на асфальт, я вообще еще не видела ни разу. Как ни ужасно, но по плевкам всегда можно определить, что здесь недавно прошелся иностранец.
За обедом Джеймс оповестил меня о том, что день свадьбы не за горами, и он решил ознакомить меня со своими финансовыми делами (чтобы у меня на этот счет не было никаких особых иллюзий, как я поняла). Для этого он заранее назначил встречу с Майклом, своим финансистом-бухгалтером и давнишним другом. Выяснилось, что тот работает дома: прямо в его большом особняке оборудованы отличные офис и комната для переговоров. Джеймс перед встречей переоделся во все официальное и постарался не опаздывать. Я немного удивилась: все же домой к другу идем, но промолчала. Встреча действительно оказалась крайне церемонной: для начала нас встретила жена Майкла Линда (она же по совместительству его секретарь), приняла пальто и проводила в переговорную. Здесь, хоть была середина дня, горели ароматические свечи. Целую стену занимало окно в сад с цветущими кустами и яркой ухоженной клумбой. Линда предложила нам чай и принесла его на изысканном подносе. Чайный сервиз был из тонкого фарфора, ложечки – серебряные. Все это, как я поняла, было увертюрой к появлению Майкла. И тут он ворвался в комнату – безукоризненно одетый, деловой, расточающий улыбки. Беседу про финансовые дела Джеймса он провел артистически. Думаю, я при этом напоминала зрителя, изумленного происходящим на сцене и сидящего с открытым ртом. Никогда в жизни не могла я представить себе подобного бухгалтерского офиса и подобного бухгалтера! И в голову лезли дурацкие мысли о русских бухгалтериях с моих былых мест работы…