Англичанка
Шрифт:
— Я просил яйца всмятку, а эти — хоть из стакана пей.
Впрочем, силы он тратил впустую.
Ровно в девять утра, прочитав утренние газеты и завершив по электронной почте кое-какие дела в Лондоне, Михаил вышел в ультрасовременный вестибюль «Ритца». Там его дожидался волгатековец, забравший его вчера в Шереметьево. Улыбка провожатого обладала привлекательностью разбитого окна.
— Выспались, мистер Эйвдон?
— Спал как младенец, — искренне соврал Михаил.
— Офис тут неподалеку. Надеюсь, вы не против пешей прогулки?
— А мы ее переживем?
— Шансы
Сказав это, провожатый вывел Михаила на Тверскую. Поднимаясь вверх по улице, сгибаясь под сильным встречным ветром, Михаил разглядел в паре шагов позади себя комок шерсти и меха, а точнее Эли Лавона. Комок проводил Михаила до самого подъезда штаб-квартиры «Волгатека», будто напоминая: ты не один, — и пошел дальше, навстречу яркому московскому солнцу на утреннем горизонте.
Если у кого-то и были сомнения относительно подлинной миссии «Волгатека», они развеивались, стоило взглянуть на металлическую скульптуру в вестибюле московской штаб-квартиры компании: планета Земля, в центре которой располагалась непомерно раздутая Россия, качающая живительную нефть во все четыре стороны. Под ней, будто миниатюрный улыбающийся атлант в пошитом на заказ итальянском костюме, стоял Геннадий Лазарев.
— Добро пожаловать в ваш новый дом, — сказал он, пожимая Михаилу руку. — Или стоило сказать просто: домой?
— Давайте потихоньку, Геннадий.
Лазарев сильнее сжал Михаилу руку, как бы давая понять: темп событиям здесь задает он. Потом отвел Михаила к служебному лифту, который ракетой взмыл на самый верхний этаж. В фойе висел баннер «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, НИКОЛАЙ!». Лазарев довольно взглянул на приветственную надпись, словно вложил немало творческой энергии в ее создание. Затем проводил Михаила в просторный кабинет с видом на Кремль. В придачу к рабочему месту шла опасно привлекательная секретарша по имени Нина.
— Ну, что скажете? — порывисто спросил Лазарев.
— Мило.
— Идемте. — Лазарев взял Михаила под локоть. — Всем не терпится с вами познакомиться.
Говоря «всем», Лазарев нисколько не преувеличивал. В течение следующих двух с половиной часов Михаил пожал руки всем работникам компании (и нескольким посторонним, для верности). Там была дюжина президентов всех мастей, а еще похожий на труп мужчина по фамилии Ментов — этот занимался неким анализом рисков. Михаил даже не стал притворяться, будто понял, в чем эта деятельность заключается. Далее его представили научному отделу: геологам, занятым поисками новых месторождений нефти и газа по всему миру, инженерам, разрабатывающим новые способы добычи ископаемого топлива. Потом Михаил спустился на нижние этажи, где познакомился с мелкой сошкой — молодыми делопроизводителями, мечтающими однажды оказаться на его месте, ходячими мертвецами, цепляющимися за свои столы и красные кофейные кружки с символикой «Волгатека». Михаил невольно задумался, какая отставка ждет работника кэгэбэшной компании. Наверное, ему полагаются золотые часы и пенсия… хотя вряд
Наконец он вернулся на верхний этаж, в кабинет-атриум Лазарева, где глава компании разродился длиннющей речью о том, каким он видит будущее «Волгатека» и какая роль в его планах отводится Михаилу. Для начала его поставят шефом «Волгатек Ю-Кей», дочерней компании, управляющей североморским проектом. Когда забьет нефтяной фонтан, Михаилу дадут больше полномочий; главным образом работать ему предстоит в Западной Европе и Северной Америке.
— Этого хватит, чтобы вас заинтересовать? — спросил Лазарев.
— Возможно.
— Как вас окончательно убедить перебежать от Виктора ко мне?
— Деньги, Геннадий. Хочу много денег.
— Уверяю вас, Николай, деньги — не вопрос.
— Тогда считайте, что полностью завладели моим вниманием.
Лазарев открыл кожаную папку, из которой извлек один-единственный лист бумаги.
— В качестве компенсации вы получите квартиру в Абердине и в Москве, — начал он. — Само собой, перемещаться по миру будете на частном самолете. В вашем распоряжении окажется корпоративная вилла на юге Франции. Плюс к основной зарплате вам будут выплачивать премии и поощрения, дабы итоговая сумма достигла примерно вот такой величины.
Лазарев положил лист перед Михаилом и указал на цифру в самом низу страницы. Михаил взглянул на нее, почесал бритую голову и нахмурился.
— Ну? — поторопил его Лазарев.
— Холодно, очень холодно.
Лазарев улыбнулся.
— Я предвидел такой ответ, — сказал он и снова полез в папку, — и потому взял на себя смелость подготовить альтернативное предложение. — Положив второй лист бумаги перед Михаилом, он спросил: — Ну как? Уже лучше?
— Теплее, — улыбнулся в ответ Михаил. — Намного теплее.
49
Красная площадь, Москва
К четырем часам они набросали примерный текст договора. Лазарев составил предварительное соглашение на одну страницу, заказал кабинет-библиотеку в «Кафе Пушкинъ» — отпраздновать — и отправил Михаила назад в «Ритц», чтобы тот мог отдохнуть пару часиков. Михаил пошел в отель пешком; тенью за ним, по противоположной стороне улицы, следовал Габриель, подняв воротник пальто и надвинув на глаза кепку. Проследив, как Михаил вошел в гостиницу, Габриель пошел дальше по Тверской. На Манежной площади двойник Ленина призывал обалдевших японских туристов раскулачить хозяев, отнять у них заводы и фабрики.
Через Воскресенские ворота Габриель прошел на Красную площадь.
На город опускалась ночь, и ветер, видимо, решил не дать москвичам мирно приступить к вечерним делам. Ссутулившись, Габриель быстро шел вдоль северной стены Кремля — ни дать ни взять усталый москвич, — мимо застывших истуканами часовых при Мавзолее. Впереди, омытый белым светом, стоял похожий на пряничный домик собор Василия Блаженного. Габриель взглянул на куранты Спасской башни и двинулся дальше, к могиле Сталина, загубившего при жизни миллионы людей. Чуть погодя к Габриелю присоединился Эли Лавон.