Ангелы во брони

Алтынов Сергей Евгеньевич

– Если все идут пешком с барабаном и флажком – он садится в авто-БУС и берет с собой трубу… – процитировал на память детский стишок Николай.

– Это про вас, – кивнул синеокий. – Перед своими генералами вы можете вести себя как заблагорассудится, а вот со мной извольте вести себя серьезно. Сейчас вы зачем-то клоунничаете, тянете время. Рискуете разозлить меня… Получить прибыль – не рискуя, приобрести опыт – не подвергаясь опасности, удостоиться награды – не работая, – столь же невозможно, как жить, не будучи рожденным.

Алексей Алексеевич явно привык,

чтобы последнее слово оставалось за ним.

– Вот с этим я не спорю, – согласился с последним высказывнием синеокого Водорезов.

– Это философ Сенека. Так вот, Николай. Давайте условимся, что ангелы существуют на небесах, и лично вы далеко не святой человек. За ваше молчание, за то, что вы забудете про лабораторию, вы получите очень хороший гонорар.

– Видите ли, Алексей Алексеевич, тут есть один маленький психологический нюанс, – мягким тоном заговорил Водорезов. – Я на ваши условия согласен. Но вот Максим Богданов… Я поговорю с ним, сумею убедить. Он согласится забыть про «Долгострой», согласится поменять фамилию, но вот про Генриха забыть, увы, не сможет. Даже если пообещает.

– И что?

– Отдайте Богданову Генриха, и он успокоится.

– Вы еще будете условия мне ставить! – вновь сверкнул синим сиянием прекрасных глаз «стратег».

– Просто это наиболее оптимальный вариант, – пожал плечами Водорезов. – Мы вам молчание, вы нам Генриха…

– И деньги, и квартиру Богданову, – кивнул синеокий.

– Последнее вы предложили сами… Неужели вам так дорог Генрих? Убийца, костолом. Был Альфред Степанович Сторожев, Угорь, но вы ведь его не шибко пожалели. Уж не тот ли же Генрих его и убрал? Впрочем, это мне не сильно интересно. Важно, что вы эту сволочь Угря ликвидировали и не поморщились.

– Альфреда Степановича Сторожева я всегда очень уважал, – как-то совсем не к месту произнес Алексей Алексеевич.

«Я, кажется, что-то нащупал, – интуитивно отметил Николай. – Нужно продолжать в том же духе, в том же направлении!»

– Сторожев был редким мерзавцем и негодяем. Неужели вы другого мнения? – спросил Водорезов, намеренно уводя разговор от существа вопроса.

Синеокий махнул ладонью, ничего не ответил.

– Он козел был. Козлина вонючий. Морда мерзкая, дергалась все время, правильно Угрем назвали. Боялся он, потому как трусом был. Из-за этого его и убили?

– О чем вы? – теперь у Алексея Алексеевича задергалась физиономия.

– О том, что убили Угря, потому как морда у него мерзкая и дерганая, – как ни в чем не бывало ответил Водорезов. – Или за что-то другое?

– Повторяю, Сторожев Альфред Степанович был моим… уважаемым деловым партнером. Ну а что случилось, то случилось. И больше ни слова об этом!

«Сторожев мертв, а этот заискивает перед ним так, будто Угорь все слышит и при случае припомнит!» – подвел итог Водорезов и переменил тему:

– Так как насчет Генриха?

– А знаете… Отдам я вам Генриха, – смилостивился синеокий. – Будем считать это актом народной дипломатии и последующего примирения.

– Угорь мразью был на два порядка выше, но вы его «отдали».

Ну а уж Генрих… Тогда будем считать, что договорились.

И Водорезов вновь отметил, что при фразе о том, что «Угорь был мразью» Алексей Алексеевич вновь занервничал. Сторожев, выходит, и мертвый для некоторых страшен?

– Как вас с таким ростом взяли в ВДВ? – вдруг ни с того ни с сего спросил «стратег». – Я знаю, что в Рязанское десантное принимают лишь тех, кто не меньше ста семидесяти пяти…

– Я окончил Тульское артиллерийское, но десантный факультет.

– Так вы и из пушки хорошо стреляете? – выдавил усмешку Алексей Алексеевич.

– Стреляю.

– Значит, так. Встречаемся через час. Вот адрес.

– Кафе? – увидев адрес, переспросил Водорезов. – Не самое престижное, за пределами МКАД. Конспирация?

– Хотите получить Генриха, подъезжайте в это кафе вместе с Богдановым. Можете делать с ним что угодно, если справитесь. Насчет остального… Как договаривались!

Телефонный звонок прервал только начавшиеся объяснения Руслана с Кариной. Голос подал городской телефон. Кизил взял трубку, но со словами не торопился.

– Простите, это Руслан? – послышался мужской голос.

– Предположим. – Кизил пытался вспомнить эту интонацию и одновременно с трудом сдерживал удивление. Стало быть, кое-кто хорошо осведомлен о его местонахождении.

– Это говорит Туб, – пояснил мужской голос. – Вас, Руслан, сейчас будут убивать. Немедленно покиньте квартиру. Меня можете не благодарить.

На этом разговор был закончен. Руслан привык к действию, но сейчас в буквальном смысле застыл с телефонной трубкой в руках.

– Что такое? – спросила Карина.

– Кажется, ты все-таки привела «хвост», – покачал головой Руслан. – Приведи ее в чувство, немедленно! – кивнув на не подающую признаков жизни Екатерину, скомандовал Кизил, а сам бросился к окнам.

Карина не заставила себя ждать, лишних вопросов задавать не стала, а нанесла Екатерине несколько хлестких ударов по щекам. Второй удар прозвучал одновременно с выстрелом, в комнате Руслан нос к носу столкнулся с одним из бойцов Генриха, проникших в квартиру с балкона, куда он попал при помощи альпинистского снаряжения. Боец «Защиты Люкс» выбил армейским ботинком балконную дверь и влетел в комнату, держа наготове пистолет-пулемет, но Руслан выстрелил первым. Реакция вновь не изменила ему. Кизил дважды выстрелил в сторону балкона, на случай других альпинистов, и еще пару раз вверх, откуда подобные «гости» могли спуститься.

– Руслан! – послышался голос пришедшей в себя Екатерины.

– Все в порядке, – вернувшись в комнату с дымящим пистолетом в руках, попытался улыбнуться Кизил.

Улыбка его на сей раз потеряла всякое обаяние и напоминала оскал. Волк, загнанный в яму, может только скалить зубы.

– Реалити-шоу продолжается! – подмигнул Руслан Оленьке, вышедшей из детской и снявшей наконец наушники.

– А где же Ксюша Колчак? – как ни в чем не бывало спросила девочка, которую уже в который раз бессовестно «разводили» взрослые дяди и тети.