Ангелы во брони

Алтынов Сергей Евгеньевич

– Начинайте штурм! – распорядился он. – Под мою ответственность.

Командир ничего не стал уточнять, но тут же связался с собственной штурмовой группой, которая только и ждала соответствующей команды.

Карина, как и Руслан, обладала потрясающей интуицией. Вот и сейчас невесть отчего ее охватило тревожное состояние, чувство опасности нарастало с каждой минутой. Да, она была уверена и в себе, и в Руслане, но буквально сию минуту эта уверенность ее покинула. Что делать дальше? Ждать своей участи? Это было не в правилах Крымчанки. Сказать что-либо Княжне и остальным подельницам?

А вдруг те психанут, дадут лишний повод для мгновенного штурма? Если будет штурм, ее, Карину, не пощадят. Как носительницу информации. Сделают все, чтобы она оказалась мертвой. Спасать Княжну и остальных возможности уже нет, а вот себя можно попытаться.

– Эй, мусорка, ну-ка подальше от окна отползи! – скомандовала одной из заложниц Карина. – А теперь снимай юбку, китель, пилотку! Быстро!!!

– Чего такое? – поинтересовалась Княжна.

– Сейчас… – только и произнесла в ответ Карина и стала быстро натягивать на себя форменную одежду прапорщицы.

Одевалась Карина на полусогнутых, чтобы в окно никто не мог разглядеть что она делает. Длинные темные волосы Карина как могла спрятала под пилотку и пожалела, что в кабинете режимника нет зеркала. Хотя и так понятно, что на цыричку-прапорщицу, здоровенную блондинистую девицу с поросячьими глазками, Карина не похожа. Впрочем, в суматохе штурма ее вряд ли будут пристально разглядывать. Главное…

Додумать это «главное» Крымчанка не успела. Сперва раздались два оглушительных взрыва, потом дверь кабинета слетела с петель, и сквозь дымовое «марево» Карина разглядела огромные мужские фигуры. От взрыва заложило уши, она ничего не слышала и лишь с воплем бросилась навстречу штурмующим:

– Ребята! Спасите!!!

Рукой она удерживала на голове пилотку, чтобы длинные волосы не растрепались. Спецназовец умелым движением отбросил ее за свою спину, второй боец сделал то же самое. Как она и расчитывала, ее приняли за заложницу и теперь в темпе «уводили» с места операции. Третий боец без особого почтения выкинул ее в коридор. Карина прокусила губу и исхитрилась вымазать лицо кровью.

– Я ранена! – застонала она, падая на руки какому-то парню в зеленой форме, принявшему ее в коридоре.

Пилотка упала на лицо, закрыв его. Парню помог кто-то еще, и Карину потащили на воздух. Со стороны кабинета режимной части слышались крики, женские стоны и визги.

Оказавшись в машине «Скорой помощи», Крымчанка боковым зрением отметила, что шофера на месте нет, а ворота для проезда машин не заперты, но рядом стоит милицейское оцепление. Немолодой врач нагнулся на ней, чтобы внимательно осмотреть «бесчувственную прапорщицу», но в то же мгновение получил сильнейший удар ногой, от которого вылетел из салона «Скорой». Карина же мгновенно оказалась на водительском месте, и через секунду машина вылетела из ворот, едва не сбив двух милицейских автоматчиков.

– Товарищ генерал! Операция прошла успешно – заложницы освобождены, террористки обезврежены, в результате применения шоко-шумовых взрывных устройств пострадавших нет… – докладывал генералу командир спецназа. – Но произошла накладка… Не по нашей вине… Хотя по нашей, признаю, – командир окончательно сбился.

– Что за накладка? – спросил обуреваемый

нехорошими предчувствиями генерал.

– Крымшамхалова… Крымчанка… Ей удалось бежать.

– Крымшамхалова жива? – воскликнул генерал. – И сумела бежать? Каким образом?

– Трупом прикинулась… Точнее, раненой. Только что выбросила врача из «Скорой» и угнала машину. Рванули в погоню, но она в проходной двор свернула, машину бросила… Милиция и наши ищут…

– Идиоты!

– Она тварь прожженная, а мои парни маху дали… Готов нести за них ответственность.

Милицейский генерал лишь махнул рукой.

– Она уже не просто преступница, она – террористка. Она… – Генерал заметно побледнел, хотел было произнести что-то еще, но лишь сплюнул и вышел из штабного помещения.

Карина с радостью сдернула с себя мусорскую форму, затолкала ее под какие-то тряпки, лежащие на чердаке. Ей повезло: кажется, никто не видел, как она бросила машину «Скорой» и скрылась в подъезде. Столь же успешно пробралась на чердак, где избавилась от мусорского шмотья и немного привела себя в порядок. Теперь Крымчанка облачилась в белый халат, который прихватила из «Скорой». Как ни в чем не бывало вышла из подъезда и остановила первое же такси.

– До Первой градской больницы! – сказала она водителю.

Тот ничего не спросил. Может, медичка от «Скорой» отстала, может, заранее, еще дома, в халат облачилась, чтобы на работе не переодеваться.

Выйдя у ворот больницы, Карина преспокойно зашагала по проспекту. По счастью, квартира, в которой Крымчанка намеревалась отсидеться, находилась именно на этом проспекте. Это была квартира ее дальней родственницы, с которой у Карины были весьма дружественные, хоть и не бескорыстные отношения. Во дворе, между клумбой и гаражами, у Карины был тайник, выемка в заборе, которую случайный человек обнаружить не мог. Она еще до ареста оборудовала этот «схрон». Там лежали ключи от квартиры. Слава богу, они по-прежнему находились в тайнике. Хорошо бы, если у тети Нины в квартире еще и денежная заначка осталась!

Несмотря на напряженные события, Руслан не забыл включить программу столичных новостей. Первым прошло сообщение об успешном штурме следственного изолятора. Выслушав его, Руслан тут же достал мобильник и набрал номер. Как только на другом конце отозвались, Кизил заговорил открытым текстом:

– В чем дело, приятель?

– Одна из уголовниц хотела ударить заложницу… Спецназ пошел на штурм, таковы правила…

– Не ври, приказ отдал ты, генерал!

– Руслан, клянусь, ты ошибаешься! – стал оправдываться милицейский чин. – Я ведь дал приказ на арест Угря…

– И уничтожил Каляева!

– Что за бред?!

– Все, генерал! Ты объявил мне войну, я принимаю вызов.

– Сумасшедший!

Закончив разговор, Руслан выбросил свой мобильник. Теперь он будет пользоваться Катиным или Оленькиным аппаратом. Объявить войну генералу милиции дело нешуточное, но за Карину он готов был уничтожить любого. Он уже и так насовершал «подвигов». Грохнув фээсбэшников, Кизил поставил последнюю точку. Теперь пощады ему не будет. Но и его врагам тоже.

– Сумасшедший, – вслух повторил милицейский генерал.