Ангелы во брони

Алтынов Сергей Евгеньевич

– Дмитриева?! – на сей раз Руслан не смог сдержать удивления.

Про упертую дотошную следачку с такой фамилией Кизилов, разумеется, слышал, но сам к ней в кабинет ни разу не попадал. Видел всего один раз, на судебном процессе, когда на скамье подсудимых сидели приятели Кизила, они же его спарринг-партнеры на тренировках. По счастью, общих дел на тот период у Руслана с ними не было. Иначе, как говаривали знающие люди, Дмитриева отправила бы за решетку и Кизила. Когда один из тех самых знающих людей показал Руслану легендарную Дмитриеву, он

лишь усмехнулся. Внешне следовательша не производила никакого грозного впечатления – основательно заплывшая жиром дамочка, гладкая прическа с пучком на затылке, поросячьи глазки красивыми не назовешь, но зоркие, внимательные. Вот и все, что отметил Руслан во внешности упертой следачки. Блондинка же, которая находилась сейчас перед ним, была в теле, но при этом стройна и спортивна. Волосы роскошные, натуральные, без краски. И глаза, хоть и небольшие, но яркие. Умные и, опять же, проницательные.

– Ну и чего ты, госпожа следователь, тут забыла? – спросил Руслан, убрав-таки пистолет от Любиной головы.

– Лично я ничего, просто некто Максим Богданов хотел что-то рассказать следственным органам…

– Слушай, Любовь моя! – Руслан резким тоном оборвал Любу. – Кто еще знает, что мы с Богдановым здесь?

– Руслан, не надо! – подал наконец голос Максим. – Ты сам понимаешь, если бы знали наверху, уже давно пошли бы на штурм. Она одна!

Взрывателя при этом гвардии рядовой из рук не выпускал.

– Так что, беседа у нас состоится? – спросила Люба.

Максим в ответ лишь хмыкнул.

– Твой враг Альфред Сторожев мой враг тоже, – продолжила женщина. – И у Руслана к нему свой счет.

– Это верно, – кивнул неожиданно смягчившийся Кизилов.

– А вот вы, Екатерина… – Люба подняла взгляд на Катю, но та даже не дала ей договорить.

– Заткнись, ментовка! Руслан, ей нельзя верить! Она найдет способ уничтожить тебя! Свяжи ей руки, не давай много болтать!

– Вы достойная дочь своего отца, – усталым голосом только и произнесла Люба.

– Ну вот что, Любовь Ментовна, – жестким тоном Руслан решил окончательно взять инициативу в свои руки. – Ты у нас теперь будешь заложницей. Еще одной… Если все пройдет, как мной… Точнее, нами с Максимом задумано, будешь жить, обратно килограммы набирать. Если нет, останешься тут навечно.

«Нами с Максимом…» – мысленно отметил Богданов. Руслан свою паутину плел, а у Максима дела шли хуже некуда. Два трупа (охранник и Мятликов) уже есть, что дальше?

– Три заложника лучше, чем два, – усмехнулся Руслан. – Вставайте, госпожа Дмитриева, можете привести себя в порядок.

– Подожди, Руслан, какие три заложника? – поинтересовалась вдруг Катя. – Мы с Олей…

– А ты что себе думала? – К Руслану вернулся резкий, не терпящий возражений тон. – Кого мы тут, вообще-то говоря, в заложниках держим? Тебя и твою дочь! Если «наше дело» выгорит, будешь жить, цвести и наслаждаться! А если нет, то все в братскую могилу уйдем. Все!!!

– Руслан…

– И рот понапрасну не разевай! Сама хотела

в «долю» ко мне, а Кизил за просто так в долю никого не берет!

– Это верно, Катя! – на сей раз усмешку себе смогла позволить и Любовь Николаевна.

Люба подошла к зеркалу, поправила прическу. Катя ошарашенно переводила взор с Руслана на старшего следователя по особо важным делам, затем на потолок и, наконец, на поясок от халата, который так и продолжала держать в руках.

Каляев не заставил себя долго ждать, прибыл спустя минут сорок после «беседы» Водорезова с Угрем.

– Кто бы мог подумать… – развел руками Александр Геннадьевич, увидев Николая.

– Знаешь его? – спросил Сторожев.

– Знаю, – Каляев решил быть искренним, – некто Николай Водорезов, гвардии подполковник ВДВ. Бывший командир сбежавшего из тюрьмы Богданова.

– Того самого? – Свинцовые глазки Угря засверкали так, будто в них были вставлены электролампочки высокого напряжения.

– Того самого.

– Что ж, очень мило. Зачем я содержу вас, генерал? Плачу деньги? Этот отморозок Богданов должен был быть уничтожен еще сутки назад. Сутки, генерал?! А он не только где-то бегает, но еще и вышел на связь с этим подполковничком.

– Совершенно верно, – в тон Сторожеву кивнул Николай. – Зачем содержать генерала, когда и подполковников хватает?

На некоторое время в помещении воцарилась тишина. Таких слов от Водорезова не ожидали ни Каляев, ни Угорь.

– А что, верно подмечено, – первым заговорил Альфред Степанович, стараясь ни на минуту не терять командной инициативы.

Каляев в упор смотрел на Николая, тот, в свою очередь, взгляда не опускал. Только генерал смотрел напряженно, с затаенной ненавистью, а Водорезов непринужденно, даже насмешливо.

– Оставьте нас наедине, – в свою очередь, с командирской интонацией сказал Каляев.

– Зачем, генерал? – отозвался Угорь.

– Альфред Степанович, – вкрадчиво назидательным голосом заговорил Каляев. – Мне нужно уточнить один важный нюанс… Это в ваших, точнее, в наших общих интересах!

– Оговорка по Фрейду, Каляев, – усмехнулся безгубым ртом Угорь. – Раз в наших общих, говорите при мне. Позвольте, господинчик из ВДВ! Чему это вы усмехнулись?

Николай и в самом деле не смог сдержать усмешки. Такой Угорь целого удава стоит, обовьет кольцами, не вырвешься. А в кольцах-то этих сейчас господин генерал!

– Над вами, Альфред Степанович, смеюсь, – отозвался Николай. – Вы прямо как клоун из цирка на Цветном.

На какое-то мгновение Угорь задумался.

– На клоуна, кажется, учился ваш бывший подчиненный Богданов, – блеснул осведомленностью Альфред Степанович. – Выучился на собственную голову.

– Как сказать, – ответил Водорезов. – Ну так что, генерал? Что сказать хотите?

– Мне нужно поговорить с подполковником наедине, – повторил Каляев.

– Ладно, генерал, но если… Ох, не буду я говорить, сам знаешь, что тебя ждет после этого «если».