Ангелы во брони
Шрифт:
– Товарищ интересуется? – Люба посмотрела на Николая проницательными серыми глазами.
– Интересуется, – подтвердил полковник.
– Товарищу жить надоело, – не спросила, а констатировала факт блондинка.
– Так уж получилось, – только и произнес Водорезов.
– Это Угорь, – неожиданно усталым и печальным голосом сказала Люба, кивнув на мишень. – Точнее – Сторожев Альфред Степанович. Несколько лет назад я, в качестве старшего следователя, вела дело о «черной трансплантологии».
Люба взяла паузу, затем вдруг резко схватила «кольт», перезарядила и отправила в Угря-мишень очередную пулю.
– Сердце, – припав к подзорной трубе, сказал Яковлев.
– Отлично! – поставила самой себе оценку Люба. – Так вот, «черные трансплантологи»!
Слушая Любу,
5
Удар согнул высоченного амбала пополам. Он не успел и вскрикнуть, как Максим рубанул его ребром ладони по уху, и тот собственным лбом распахнул дверь квартиры, которую только что отпер ключом. Богданов атаковал Забелина с тыла, что было не слишком благородно, но, учитывая их предыдущие взаимоотношения, такое «приветствие» было вполне уместным. Забелин растянулся в коридоре во весь свой почти двухметровый рост, а Максим захлопнул дверь и застыл на пороге, давая Леониду прийти в себя.
– Макс? – только и сказал Леонид, подняв голову.
– Я собачьи клички не люблю, – напомнил Богданов. – А ты, Леня, растолстел, хватку потерял. Видать, хорошо тебе тогда заплатили.
– Макс… То есть Максим… Я ведь пацан подневольный, думаешь, со зла…
– Я думаю, что ты первостатейная гнида и подлец. Но знаю точно – моего хозяина и его семью ты не убивал. Потому что ты трус. Но ты знаешь того, кто это сделал… Знаешь, Леня!
– Знаю… – неожиданно быстро закивал водитель. – Только тебе от этого легче не станет.
Леня хотел добавить что-то еще, но Максим ударил его в корпус, сбив дыхание и речь:
– Лишних слов не нужно! Быстро имя!
Леня застонал, видимо больше симулируя, поскольку Максим пока старался работать не в полную силу.
– Зачем он тебе, Максим? – спросил сквозь стон Леня. – На свободе оказался, радуйся.
– Убью я тебя, Леня, – только и сказал усталым будничным голосом Максим.
Ему весьма удачно посчастливилось захватить Леню врасплох. Номер мобильного с тех пор, как Леня дал показания против Богданова, у водителя Забелина не изменился. Максим позвонил Лене, представился водопроводчиком из домуправления и сообщил, что в его однокомнатной квартире прорвало трубу. Леня ждать себя не заставил, а захватить водителя у дверей собственной квартиры было для Богданова делом техники.
– Я его точного имени не знаю, – продолжил Леня, который был парнем понятливым и отлично понял, что оклеветанный им «циркач» не просто так материализовался из тюремного небытия.
– Он на Угря работает, – не спросил, а утвердительно произнес Максим.
– Ты про Угря слышал? Значит, оба мы покойники, – только и смог вымолвить Забелин.
– Не так страшен Угорь, как его малюют, – возразил Максим.
– Ты трупы-то помнишь? Мясник-раздельщик работал, иначе не скажешь…
Максим и в самом деле вспомнил фотографии изувеченных трупов, которые ему совали под нос следователь и опер.
– Его Генрих зовут. Геня, – продолжал тем временем Леня. – Это не имя, а погоняло скорее всего. Я его видел раза три. Он у Угря в личной охране. Когда-то каскадером работал, подготовочка не хуже, чем у тебя, Макс… Извини, Максим.
– Как его найти?
– Одно скажу, Угорь владеет собственным ЧОПом. [4] Он называется «Защита Люкс». Идиотское название, правда?
Леня сделал попытку усмехнуться.
– Генрих в этом «люксе» инструктором по рукопашному бою числится, это точно, – не получив ответа на свою усмешку, закончил
4
ЧОП – частное охранное предприятие.
Максим хотел было задать еще один вопрос, но в это время раздался отрывистый звонок в дверь.
– Кто это? – спросил Максим у Забелина.
– Не знаю, я никого не жду!
– Лежи смирно! – велел Богданов, и Леня замер, вжавшись в пол.
Максим осторожно приблизился к двери, прислушался, пытаясь определить, кто и в каком количестве может быть по ту сторону двери. И только подойдя вплотную, Максим понял, что совершил ошибку. Окно в коридоре, рядом с входной дверью, выходило прямиком на крышу соседнего строения. Конечно, добраться с крыши до Лениного окна было не просто, высота была не менее трех с лишним метров, но с помощью снаряжения и каскадерских навыков подняться к окну большого труда не составляло. Как только Максим это сообразил, он тут же рванулся к окну, но было уже поздно. В деревянную раму вонзились альпинистские якоря-кошки, а еще через мгновение на Максима посыпалось оконное стекло и в квартиру в буквальном смысле влетели две мощные фигуры. Максим все же успел блокировать первый удар и даже сбить с ног одного из атакующих, но второй провел подсечку, и Максим оказался на полу. Нападающий нанес Богданову удар в голову, от которого Максим сумел уклониться. Крутанувшись на полу, точно танцор брейк-данса, Богданов, в свою очередь, подсек ноги нападающего. Поднявшийся с пола первый «альпинист» схватил стоящий у входа на кухню табурет и швырнул его в голову Максима. Гвардии рядовой запаса встретил табурет ребром ладони и разбил его на две части. «Альпинист» исхитрился достать Максима ударом в грудь, сбив дыхание. Второй «альпинист» сумел подняться и принять боевую стойку. Оба не давали Максиму подняться на ноги и пинали его тяжеленными спецназовскими берцами. Им было непросто достать Максима, но и тому оставалось лишь обороняться, не давать отключить себя ударом в голову или корпус. В это самое время дверь квартиры распахнулась, и в коридор влетели еще несколько «бойцов», вооруженных дубинками-тонфами. Сражаться против пятерых для «циркача» Максима оказалось делом нереальным, его ударили в голову, и он потерял сознание.
Когда Максим пришел в себя, то услышал дрожащий голосок Лени Забелина:
– Он спрашивал, но я ничего…
После этих слов послышался хлопок, точно откупорили бутылку шампанского.
– Мне поручили вести дело об исчезновении сразу нескольких молодых людей, – сказала «блондинка-следователь» Люба и, сделав паузу, достала из кармана своей спортивной куртки флягу.
– Коньяк? – спросил полковник Яковлев.
– Сорок два градуса, – кивнула Люба. – Вам не предлагаю, уж извините.
Глотнув коньяка, Люба сунула фляжку обратно в карман.
– Если кто-то решил схватиться с Угрем, ему лучше иметь трезвую голову. И хорошую реакцию, – пояснила Люба.
– Спиться не боишься? – мрачно поинтересовался Яковлев.
– Не-а! – совсем по-девчоночьи отозвалась Люба. – Так вот, дело поначалу казалось несложным. Молодые, здоровые и при этом небедные люди. Мы с оперативниками сразу же стали отрабатывать версию о том, что в Москве появилась банда, которая занимается разбоями и свидетелей предпочитает не оставлять. Но потом… Потом вдруг совершенно неожиданно появилась нить, которая привела нас не к уголовникам-рецидивистам, а к весьма приличным людям – врачам-трансплантологам. Как выяснилось, дело было поставлено на конвейер. Молодых людей похищали, вырезали органы, потом убивали. Как говорят эксперты, органы зачастую лучше брать еще у живых. Хотя можно и у мертвых, если трупы хорошенько обработать и заморозить. Поначалу серьезного противодействия следствию не было, но потом мне стали угрожать. В данном «бандформировании» были не только врачи, но и, что естевственно, мои коллеги по МВД. И не только. Ряд нитей, которые мне удалось ухватить, вели в Генштаб и ФСБ. Трупы погибших молодых людей оформлялись как трупы бомжей, сами же они числились как без вести пропавшие. Без серьезной «крыши» такое «предприятие» не организуешь.