Ангелы крови
Шрифт:
Сейчас Захария отдуваясь вытирал вспотевший лоб несвежим носовым платком и чувствовал, как пропитывается потом форменная черная рубашка.
В очередной раз помянув недобрым словом умника из мэрии, додумавшегося сделать летнюю форму черной, Стериолидис поправил висевшую на ремне дубинку и продолжил обход. Облизывая пересохшие губы, он представлял как войдет в чайную и займет свой столик в глубине зала. Шустрая хратиха Мисарра, не то внучка, не то правнучка хозяина моментом принесет запотевший графинчик морса, тонкостенный стакан, маленькую пиалу и чайник. Он неторопливо наполнит пиалу до
После этого можно будет откинуться и прикрыть глаза, ожидая, когда придет время повторить.
Сглотнув, Захария ускорил шаг.
В узком проулке танцевала пара Переродившихся.
Коротко ругнувшись, Стериолидис шагнул в проулок, срывая с пояса дубинку.
Движения Переродившихся были грациозными и совершенно нечеловеческими. Они извивались, точно кобры под одним им слышную мелодию, над непонятной темной грудой. Руки нелюдей то взвивались к белому, полному полуденного зноя, небу, то падали, словно хищные птицы. Лица их были бесстрастны, из зашитых ртов исходило тихое гудение. Стремительно и одновременно, будто управляемые единым разумом, Переродившиеся повернулись к полицейскому.
Захария снова сглотнул и покрепче сжал дубинку.
Он чувствовал себя очень толстым, старым и неуклюжим. Пытаться отогнать Переродившихся от мертвеца было делом неприятным и опасным. Можно, конечно, оставить их в покое и вызвать детективов, пусть приезжают, волокут с собой штатного некроманта и валандаются сами. Но ведь те поначалу обязательно спросят, а воспользовался ли он оберегающим амулетом. А когда выяснится что, амулет, вот он, то отметят это в рапорте. И не видать ему тогда дополнительных дней к отпуску, как своих ушей.
Сделав еще пару робких шагов, патрульный, расстегнув один из многочисленный кармашков на поясе, достал черный керамический флакон. Облизнул губы, и бросил склянку между Переродившимися.
На секунду гудение стало громче, и Захария почувствовал, как пот, ручейками стекавший по спине, стал ледяным. Бухнув, сердце пропустило удар, подумало, забилось снова.
Тощие, закутанные в немыслимые балахоны, фигуры застыли, затем грациозно отпрыгнули к стенам домов, юркими ящерицами-каменками полезли вверх и скрылись из виду.
Выдохнув Захария прислонился к стене и закрыл глаза. Соседство с трупом сейчас казалось ему едва ли не блаженством.
Но медлить было нельзя. Покачивая головой и утирая пот платком, он подошел к темной массе, над которой танцевали Переродившиеся.
И страшно захотел большой чайник “драконьей крови”.
Лейтенант Марино смотрела в мертвые глаза девушки и думала, что та едва ли старше ее самой. Увы, в Городе Богов смерть молодой девушки никогда не считалась событием, достойным пристального внимания. Порой, глядя на тело очередной несовершеннолетней проститутки, Марта в свои двадцать семь лет чувствовала себя старухой. Судя по лицу убитой ей тоже не было и тридцати. Может тридцать,
Осматривая тело, Марта искренне радовалась, что не успела перекусить, как собиралась.
– В нее что, из осадного орудия палили? – поинтересовался подошедший сержант Шесински.
Невысокий и массивный, Шесински, в своем поношенном коричневом костюме напоминал оживший бабушкин комод. Чувство юмора у него было примерно такое же, за что многие в управлении его недолюбливали. Марте же сержант нравился, она ценила его надежность и хватку. Не обладая выдающимся умом, ее напарник был фантастически целеустремленным и бесстрашным человеком.
Сейчас он склонился над трупом и, посасывая измочаленный огрызок сигары, рассматривал вывалившиеся внутренности несчастной.
– Да, уж. Не то слово. И не просто палили, а потом еще и разорвали. – Марта поднялась на ноги и стояла, покусывая ноготь большого пальца.
– Смотри, крови не так уж и много. Значит убили ее не здесь.
– Или убийца высосал кровь. – хмыкнул Шесински.
– Нет. Это не Дети Ночи. – покачала головой Марино. – Те эстеты. Но, если будет нужно, я поспрашиваю Кинби.
Сзади послышалось негромкое покашливание. невысокий человечек, похожий на неприметную серую мышку, казалось расплывался в прозрачном зное. Посмотрев на труп, сглотнул, заметно зеленея.
– Так, Валек, не хватало чтоб ты наблевал на месте преступления! – Шесински хлопнул человечка по плечу.
– Ты как всегда передаешь свои мысли с непередаваемым изяществом, – пробормотал Валек, не в силах отвести взгляд от растерзанного тела. – Отойдите и не мешайте работать.
Марино и Шесински сделали несколько шагов назад. Марта достала сигарету и закурила.
– Никак не научусь смотреть спокойно на то, что он делает, – негромко сказала она.
Шесински пожал плечами:
– Ну, если у него получается разговорить труп и получить нужные сведения, то отчего бы и нет.
– Я понимаю. И все же… неправильно это – некромантия. Зло это.
Шесински лишь хмыкнул в ответ. Отвлеченные рассуждения его не интересовали.
Встряхнув кистями рук, Валек встал над трупом. Носки его стоптанных ботинок почти касались головы убитой, и Марта с трудом удержалась, от того, чтобы не попросить манта быть повнимательнее.
Мант вытянул руки перед собой, ладонями вниз и замер.
Все происходящее выглядело очень буднично, и тем не менее Марте показалось, что свет в проулке ненадолго потускнел, словно легчайшая тень набежала на солнце. Вокруг ладоней некроманта появилось неяркое зеленоватое сияние, струйками стекавшее к телу. Валек стоял, сосредоточенно наморщив лоб и от напряжения почти не дышал. На какое-то мгновение сияние усилилось, и вдруг пропало. Будто кто-то выключателем щелкнул.
Резко выдохнув, Валек подался назад.