Ангелы играют рок
Шрифт:
– Чувак! Полегче! – Ямаец недовольно прищурился и попытался увернуться от очередного тычка. От резкого движения его непрочное ложе потеряло остатки устойчивости, и уже через секунду он сидел на полу, брезгливо оглядывая окружающий его пейзаж.
– У тебя что-нибудь осталось после вечеринки? – Джонни плюхнулся в лужу пива и арахисового масла рядом с ямайцем и, откинув длинные тёмно-русые волосы с лица, снова вцепился в его плечо.
– Какой вечеринки? – Похоже, тяжёлая ночь выдалась у всех. – Ты кто, чувак?
– Да какая разница, кто я?! – Джонни начал выходить из себя. – Просто
Ямаец откатился от Джонни на максимально возможное в загаженной кухне расстояние и принялся лихорадочно рыскать по карманам, посматривая при этом, чтобы парень к нему не придвигался.
Минут через пять усиленных поисков ямаец с трудом достал из внутреннего кармана джинсов крошечный свёрток, вид которого говорил о том, что про него не вспоминали уже много недель. Тщательно отряхнув свёрток от налипшей пыли, ямаец протянул его Джонни.
– Вот, брат. Это всё, что есть!
– Ну всё же лучше, чем ничего… – пробормотал Джонни, выхватывая свёрток из рук ямайца и начиная спешно его разворачивать. – Ты что, всё ещё здесь?
– Я… я… нет, тебе показалось… Я уже ушёл.
И удивлённый и испуганный сын солнечной Ямайки бочком покинул кухню.
Джонни дрожащими руками высыпал на обеденный стол содержимое свёртка.
Минут через пятнадцать в голове прояснилось, и Джонни смог выйти из кухни к Сэму и Биллу, которые, орудуя тряпками, пытались навести в доме хотя бы подобие порядка. Сэм – смуглый, подтянутый, с выгоревшими волосами, будто олицетворяющий своей внешностью саму Калифорнию, – сквозь зубы посылал куда подальше всех и вся. Билл – скуластый нескладный парень в очках – возил тряпкой молча. Однако, судя по его лицу, тоже был на грани. Дом выглядел всё так же плачевно, однако, судя по куче пакетов с мусором, стоящих возле входа, парни проделали колоссальную работу.
– Эй, а вы не подумывали о карьере горничных? Могли бы приносить деньги в дом.
Джонни тут же пожалел о сказанном, поскольку метко брошенная Сэмом тряпка угодила шутнику прямиком в лицо.
– Ты мне ещё тут пошути! – Сэм с угрожающим видом двинулся в сторону Джонни. – Между прочим, я по шапке получил из-за прошлой вечеринки. Мои родители сказали, что ещё раз, и мы вылетим отсюда прежде, чем скажем: «Здравствуй, популярность». Мы пообещали, что это больше не повторится, помнишь? Тряпку в руки и за работу!
– Между прочим, мистер и миссис Хейс договорились с соседями о том, чтобы они за нами следили. Так что, скорее всего, они уже в курсе вчерашнего, – подал голос Билл.
– Те, что справа, – семейная пара, у них серая «Тойота» – следят за нами по будням. Но на выходные они уезжают. Наверное, у них есть ещё один дом поближе к океану. А вот пожилая леди напротив, та, у которой перед домом две клумбы с тюльпанами, она…
– Я иногда поражаюсь, Билл, как ты ещё не сдох от собственного занудства, – ответил Джонни, брезгливо удерживая отлепленную от лица тряпку на расстоянии вытянутой руки. – Скажи мне, ты хоть раз спал с девушкой?
– Конечно нет. – Билл с невозмутимым видом придвинул к ногам Джонни ведро с водой. – Как только мы оказываемся с девушкой в постели,
– Я не удивлюсь, если так оно и есть… – пробормотал Джонни, погружая тряпку в воду.
Билл – бывший студент-физик, отличался педантичностью во всём. При этом он был ярым фанатом джазовой импровизации и Жако Пасториуса 1 . Билл утверждал, что тот изменил его жизнь.
1
Жако Пасториус – один из наиболее авторитетных басистов второй половины XX века.
Джонни и Кит наткнулись на Билла в одном из подземных переходов, где он играл, зарабатывая на еду. И поскольку им нужен был басист, а Билл выделывал с инструментом абсолютно невероятные вещи, то они, не задумываясь, позвали его к себе. С тех пор Билл стал их басистом и совестью в одном лице. В данный момент совесть говорила убирать дом. Спорить с совестью, у которой в одной руке разъедающий глаза спрей, а в другой – ведро с неаппетитным содержимым, Джонни не решился.
Вместе они кое-как убрали гостиную и уже стали подбираться к кухне, как в дом влетел возбуждённый больше, чем обычно, Кит.
– Ну и где тебя носило, Сапато? – набросился на него Сэм – Каждый раз, когда мы…
– Да подожди ты! – оборвал его Кит. – У меня просто охрененная новость!
Он стремительно пересёк холл, чуть не поскользнувшись на одной из тряпок, прямо в кроссовках вскочил на диван и, увидев, что Сэм готов взорваться, провозгласил:
– Сегодня с утра мне позвонил Лэрри, который говорил с Джеком, который корешится с владельцем «Горячей Точки» Сидом… или Саидом, я точно не помню. Но какая на хрен разница! Они приглашают нас играть к себе! За деньги! Завтра вечером!
После секундного ступора Джонни отшвырнул в сторону ведро, которое держал в руках и, стремительно подбежав к Киту, сгрёб его в охапку:
– Наконец-то! Мы будем играть за деньги! Кей, ты принёс самую лучшую новость за последний месяц! – Джонни не мог сдержать ликования. От его бурной радости у субтильного Кита уже трещали кости.
В последний месяц ребята абсолютно отчаялись хоть когда-то раскрутить свою группу. Их не просто не приглашали – их игнорировали. Вполне возможно, что виной этому был небольшой пожар, который они учинили во время выступления в клубе «Гадюка», но ведь с тех пор минуло уже больше месяца – пора было забыть об этом досадном недоразумении.
От отчаяния Кит и Джонни приходили в любой клуб, прорывались к менеджеру, включали свои песни на бумбоксе и танцевали под них. А когда их забирала охрана, они несмывающимся маркером оставляли свои координаты на всех поверхностях. Кто знал, что это действительно сработает…
– …Мы не сможем играть, если ты сломаешь мне позвоночник, – выдавил Кит. – Билл, спаси меня!
Билл собрался было вызволить Кита из цепких объятий, но тоже угодил под горячую руку: Джонни попытался захватить и его, но, не выдержав веса уже двух вырывающихся тел, повалился на пол, сбив попутно Сэма и одну из немногих оставшихся целыми после вечеринки ваз.