Ангелотворец
Шрифт:
— Не знаю. Но она весь обед испортит. Меня тошнит от одного ее вида, когда она ест.
Фру Эльвандер не выдержала.
— Так, может, это тебе пропустить обед? — спроста она резко.
— Инес! — Грозный голос мужа заставил женщину подпрыгнуть на месте. Руне весь побагровел. — Что ты такое говоришь? Что моя дочь нежеланна на семейном обеде? — ледяным тоном заявил он, буравя жену взглядом. — В этой семье все обедают вместе.
Аннели
— Извини, я не подумала, — опустила взгляд Инес, берясь за блюдо с картошкой. Внутри у нее все кипело. Ей хотелось заорать, высказать им обоим все, что она думает, и убежать отсюда. Невозможно было больше оставаться в этом аду.
— Эббу тошнит, — взволнованно сообщил Юхан, вытирая сестре подбородок салфеткой. — Она не заболела?
— Наверное, переела каши, — предположила Инес.
— Надеюсь, что так, — неуверенно произнес мальчик. Он души не чаял в Эббе. «Совсем не такой, как его брат и сестра, — подумала Инес, — странно…»
— Жаркое. Наверняка хуже, чем у мамы, — заявил Клаэс, садясь рядом с Аннели.
Та фыркнула и подмигнула брату, но тот сделал вид, что ничего не видит. Он мог бы быть близок с сестрой, но Клаэсу было плевать на всех, кроме себя самого. И покойной матери, о которой он не уставал говорить.
— Я сделала все, что в моих силах, — ответила Инес.
Подросток фыркнул.
— Где ты был? — спросил Руне, протягивая руку за картошкой. — Я искал тебя. Улле разгрузил доски у причала. Мне нужна помощь, чтобы отнести их в дом.
Клаэс пожал плечами:
— Я гулял. Потом отнесу.
— Сразу после обеда, — отрезал его отец, но больше ни о чем не спрашивал.
— Оно должно быть розовым, — скривилась Аннели, разрезав мясо у себя на тарелке.
Инес сжала челюсти.
— У нас плита старая. Температура неровная, — объяснила она. — Как я уже сказала, я сделала все, что в моих силах.
— Отвратительно, — процедила Аннели, отодвигая тарелку. — Передашь соус? — кивнула она Клаэсу.
— Конечно, — ответил парень, поднимая руку. — Ой! — Внезапно он, на глазах у Инес, выронил соусницу на пол. Та раскололась, а коричневый соус начал просачиваться сквозь щели в полу.
Фру Эльвандер встретила его взгляд. Она знала, что он сделал это нарочно. И он знал, что она знает.
— Какая неуклюжесть, — отметил Руне, разглядывая пол. — Тебе придется все это вытереть, Инес.
— Конечно, — натужно улыбнулась женщина.
— И принеси еще соуса, — сказал Эльвандер.
Инес, уже направившаяся в кухню за тряпкой, обернулась:
— Больше нет.
— У Карлы всегда была добавка, на случай если соус закончится.
— Да, но я весь вылила в соусницу.
Фру Эльвандер вернулась с тряпкой, опустилась на колени, рядом со стулом Клаэса, вытерла пол и, убрав тряпку и вымыв руки, села на свое место. Еда успела остыть, но у нее все равно не было аппетита.
— Было очень вкусно, Инес! — сказал Юхан, протягивая тарелку за добавкой. — Ты прекрасно готовишь!
У него были такие чистые наивные глаза, что Инес захотелось плакать. Получив добавку, ее младший пасынок продолжил кормить Эббу с ложечки.
— Вот идет картошечка. Ммм, как вкусно! — сюсюкал он, широко улыбаясь после каждого проглоченного девочкой кусочка.
Клаэс расхохотался.
— Какой же ты слюнтяй! — заявил он.
— Не говори так с братом! — разозлился Руне. — У него высший балл по всем предметам. Он умнее вас двоих, вместе взятых. С твоей школьной успеваемостью я бы молчал или, по крайней мере, вежливо разговаривал со своим братом, пока ты не покажешь, что сам на что-то годишься. Матери было бы стыдно за твои отметки. Хорошо, что она не видит, каким никчемным вырос ее сын.
Клаэс вздрогнул. Инес увидела, как его глаза потемнели и как задергался нерв на щеке. В столовой повисла тишина. Даже Эбба не издавала ни звука. Клаэс смотрел прямо на отца. Фру Эльвандер сжала руки под столом. Это была схватка, борьба за власть, и ей не хотелось знать, чем она закончится. Несколько минут отец и сын смотрели друг на друга не отрываясь, потом Клаэс опустил взгляд и произнес:
— Извини, Юхан.
Инес поежилась. В голосе подростка было столько ненависти, что она почувствовала огромное желание вскочить из-за стола и убежать. И она была уверена, что пожалеет, если не сделает этого.
— Простите, что прерываю ваш обед, но мне нужно переговорить с вами, Руне. Это срочно, — раздался голос Леона. Он стоял на пороге столовой, склонив голову в вежливом кивке.
— Это не может подождать? Мы же обедаем! — нахмурился Элъвандер. Он ненавидел, когда что-то нарушало его привычки, а сегодня был не просто обед, а пасхальное торжество.
— Я понимаю и не стал бы тревожить вас без крайней необходимости.
— В чем дело? — спросил Руне, вытирая губы салфеткой.