Ангелотворец
Шрифт:
— Но ведь наследство от отца было немалым? — спросил Себастиан, поднимая пустой бокал, чтобы Пюттан его наполнила. Не подавая виду, что она по этому поводу думает, хозяйка налила ему вина до краев.
— Да, но ты знаешь… — заерзал на стуле фон Барн. Он ненавидел говорить о финансах. — Столько денег стоит поддерживать эту усадьбу в приличном состоянии! Жизнь становится все дороже и дороже. Цены на все просто заоблачные.
Себастиан ухмыльнулся:
— Да, жизнь — недешевая штука. — Он демонстративно окинул взглядом Пюттан, отметив бриллиантовые серьги и туфли от Лабутана, а потом повернулся к Перси: — Так какая тебе нужна помощь?
— Ну, это… — Слова
Повисла неловкая тишина, но Себастиан, похоже, ее не заметил. Он улыбался.
— Уменя есть предложение, — ответил он после паузы. — Но я предлагаю обсудить его наедине. Как и положено старым школьным приятелям.
Пюттан хотела было запротестовать, но супруг послал ей предупреждающий взгляд, и она промолчала. Перси перевел взгляд на Монссона.
— Ты прав, так будет лучше, — кивнул он.
Его гость широко улыбнулся и снова протянул бокал хозяйке замка.
Было слишком жарко, чтобы работать на улице, поэтому в полуденное время они занимались ремонтом внутри дома.
— Начнем с пола? — спросил Мортен, оглядывая столовую.
Эбба потянула за лоскут обоев и чуть не содрала весь лист.
— Может, лучше со стен? — предложила она.
— Я не уверен, что пол выдержит. Доски местами прогнили. Надо сперва заняться полом, — возразил ее муж и в доказательство своих слов надавил ступней на доску, которая сильно прогнулась.
— Ты прав, — согласилась Эбба, надевая защитные очки. — Что мне делать?
Она не возражала против тяжелой работы, но вынуждена была подчиняться командам Старка, который лучше разбирался в ремонтных делах.
— Думаю, что здесь понадобится домкрат. Принесешь? — попросил ее супруг.
— О’кей, — ответила Эбба и пошла за нужными инструментами.
Потом они принялись за дело, и фру Старк почувствовала прилив адреналина. Руки приятно болели от работы, пока они отдирали доски. В такие минуты женщина забывала о Винсенте. Пот ручьем стекал с ее лба, даруя мгновения свободы от страшных мыслей. Только забывшись тяжелым трудом, она не чувствовала себя мамой Винсента. Только тогда она была Эббой — Эббой, приводившей в порядок дом, доставшийся ей в наследство. Она больше не думала и о недавнем пожаре. Не думала о панике, которую тогда испытала, о едком дыме, о жаре досок, о страхе обжечь кожу. Не думала о том моменте, когда решила сдаться и умереть.
Поэтому фру Старк и работала с таким энтузиазмом. Все ее внимание было сосредоточено на том, чтобы отодрать доски от пола, и все усилия были направлены только на это. Но спустя какое-то время мысли все равно дали о себе знать. Кто желал им с мужем зла? У Эббы не было ответа на этот вопрос. Единственным их врагом были они сами. Женщина много раз думала о том, что хорошо было бы со всем покончить. Она не сомневалась в том, что и Мортена посещали такие мысли. Но среди людей, окружавших их, не было ни одного человека, кто не выразил бы им своего сочувствия и не вызвался помочь. Однако это не меняло того факта, что кто-то подкрался ночью к их дому и хотел его сжечь вместе с ними. Мысли крутились в голове, пока Эбба не остановилась, чтобы вытереть пот со лба.
— Здесь чертовски жарко, — воскликнул Мортен, швыряя лом на пол так, что во все стороны полетели щепки, и, стянув с себя футболку, заткнул ее за пояс.
— Осторожно, а то щепка попадет в глаз! — предупредила его жена.
Эбба
Некоторое время супруги работали молча. Тишину нарушала только муха, ожесточенно бившаяся в окно, пока Мортен ее не выпустил. День был безветренным, так что даже открытое окно не давало прохлады, но, по крайней мере, противное жужжание прекратилось.
Работая, Эбба думала об истории дома. Перед глазами у нее вставали дети, приезжавшие в летний лагерь поправить здоровье. Она читала о них в старых номерах газеты «Фьельбака-Бладет». У дома были и другие владельцы, в том числе ее отец. Но почему-то Эбба больше думала о детях. Каким приключением для них было уехать от родителей и провести лето вместе с незнакомыми детьми! Загорать, купаться в соленой воде, играть и шалить… В ушах ее стояли смех и крики. В газете писали и о драках между детьми, так что нельзя назвать этот остров таким уж идиллическим. Эбба не понимала, какие крики звучат теперь у нее в ушах, но они были пугающе знакомыми. Но как она могла их помнить, ведь ей был всего один год? Наверное, это не ее воспоминания, это старые стены помнят смех и детские голоса.
— Справимся? — спросил Мортен, налегая на домкрат.
Погруженная в свои мысли, Эбба вздрогнула от звука его голоса. Старк выпрямился, вытащил футболку из-под пояса, вытер ею пот и взглянул на жену. Эбба отвела взгляд, продолжая ковырять упорную доску. Она знала, что Мортен спрашивает не только про ремонт, и у нее пока не было ответа. Не дождавшись реакции, ее муж снова нажал на домкрат. Доски приподнялись перед ним, образуя дыру в полу. Внезапно Мортен выронил инструмент.
— Черт! Эбба, что это?! — крикнул он, подзывая жену.
Против воли Эббе стало любопытно.
— Что там? — спросила она, подходя к Мортену.
— На что это похоже? — спросил муж, показывая на дыру.
Эбба села на корточки и заглянула вниз. Перед ней было огромное черное пятно. Деготь, подумала она сначала. Но затем ее осенило.
— Это похоже на кровь, — сказала женщина. — Много крови.
Фьельбака, 1919
Дагмар Свенссон хватало ума, чтобы понять, что ее приглашали прислуживать на праздниках не за ее красоту и талант, а за происхождение. За спиной постоянно шептались. Хозяева успевали сообщить гостям, кто она, и весь вечер девушка ловила на себе любопытные взгляды.
— Ее мать… Детоубийца… Отрубили голову…
Слова сновали в комнате, как маленькие осы, и больно жалили ее, но Дагмар научилась не подавать виду. Этот праздник оказался необычным: взгляды, направленные на нее, были особенно пристальными. Одна из дам прижала руку ко рту и испуганно смотрела, как служанка наливает вино ей в бокал. Немецкий пилот с любопытством следил за происходящим. Дагмар краем глаза видела, как он наклонился к своей соседке и она что-то прошептала ему на ухо. Сердце у служанки забилось быстрее. В глазах летчика что-то вспыхнуло, он наградил ее долгим взглядом и приподнял бокал в видимом только ей тосте. Фрёкен Свенссон улыбнулась в ответ.