Angelo Caduto

Скариани Аделина

— П-птица?

— Даа, такая большая, пернатая, черная…

— Врой! Заткнулись оба!!!

Луссурия приложил палец к передатчику у уха, настраивая волну, и из динамика послышался голос солдата.

— У меня хорошие новости, — пролепетало солнышко Варии, — девушка нашлась.

Хранители тут же успокоились.

Лусс настроил нужную волну:

— Босс, мы нашли её. Анита на задней площадке.

Хранители сбежались на задний дворик. Не сказать, что они переживали за свою пленницу, скорее всех распирало любопытство узнать, что же на самом деле

произошло. На лужайке, раскинув руки и ноги в разные стороны, лежало тело девушки. На третьем этаже было открыто окно, откуда потоком ветра занавески выдувало наружу. Варийцы остановились, разглядывая свою находку. Она была жива. Почти. Еле дышала, пульс слабый, тело била дрожь. Фран, присев на корточки рядом с Анитой, дотронулся до её лба.

— У неё сильный жар.

— Как она вообще здесь оказалась? — Бел поднял голову, взглянув на окно. — Сбежать через окно попыталась?

— Неет, семпай, вы забыли, Анита пыталась улететь, — протянул лягушонок.

— Врой, заткнись! — тут же среагировал капитан.

Скуало был зол, как никогда. Его мучил вопрос: ну почему именно он должен становиться свидетелем этой сверхъестественной дряни? Почему ни Бел, ни Фран? Почему именно его хотят довести до сердечного приступа и выставить дураком?

— М-да, что-то я не вижу крыльев, — усмехнулся хранитель Урагана.

— Что это? — Леви приподнял перо, которое лежало на траве, недалеко от Аниты.

Скуало тут же подлетел к нему, выхватив найденную вещицу и словно одержимый начал трясти ей.

— Я же говорил! Говорил!

— Капитаан, это всего лишь перо.

— Но оно здесь не одно, — Бел поднял еще одно черное перышко, задумчиво вертя его в пальцах.

— Кстати, я тут вспомнил, — задумчиво произнес Луссурия, — я как-то видел у неё шрамы на спине, напоминающие … следы. Возможно и от крыльев.

— Ну и что, она не человек получается? — фыркнул Бел.

— Мусор, вы задрали со своим трепом.

Сам Босс Варии соизволил спуститься. Подойдя к капитану, Занзас вырвал перо, повертев его в пальцах, он бросил взгляд на лежащую девушку, по лбу которой струился пот.

— Ясно, значит, эта лихорадка начинается после использования её способностей.

— А? О чем вы? — непонимающе спросил Бел.

Скуало взглянул на Босса, безмолвно спрашивая, пришло ли время открыть остальным правду.

— Она экстрасенс, — коротко объяснил Занзас, бросив перо на Аниту, которое медленно опустилось ей на лоб.

Поднялся гул, хранители отреагировали на такое заявление слишком бурно:

— И нас все это время держали в неведении?

— Так из-за этого мы её терпели все это время?

— И что с ней теперь делать?

— Запомните это раз и навсегда, — пропустил мимо ушей все возмущения Босс, — женщина будет теперь жить с нами, можете считать её одной из нас до тех пор, пока её способности будут приносить пользу или пока она не выкинет какой-нибудь выкрутас. Из всех наблюдений, можно пока что сказать, что она видит будущее, и, похоже, может исцелять, — последнее Занзас произнес, покосившись на капитана.

— А если она

откажется сотрудничать? С её то характером, — усмехнулся Бел.

— У неё нет выбора.

— И много раз уже сбывались её предсказания? — недоверчивым тоном спросил Леви.

— Все два раза, — ответил капитан.

— Так что нам с ней теперь делать? — радостно пролепетал Луссурия.

— Что раньше делали, то и делайте. Отнесите её в комнату и глаз не спускайте, — грозным тоном приказал Босс Варии, удаляясь обратно к особняку.

Боль. Невыносимая боль, пронизывающее все тело. Дышать тяжело, тело бьет дрожь. Душа горит в агонии, тело разрывает на части. Протяжный стон. Приоткрыв губы, Анита пытается сделать вдох, но такое впечатление, будто легкие перекрыли.

«Почему мне так больно?», — стонет в мыслях Анита.

«Это плата», — разносятся эхом в сознании незнакомые голоса под звон колоколов.

«Но я ведь ничего не сделала плохого», — пытается найти себе оправдание несчастная.

А в ответ лишь эхом разносится: «Плата, плата, плата…»

Девушка в ужасе пытается открыть глаза, но становится только больнее. Белое пространство не хочет отпускать, языки пламени жгут её плоть.

«Помоги мне, — шепчет Анита, — помоги, пожалуйста».

Она снова пытается приоткрыть глаза, на фоне белых стен появляется туман цвета индиго, а из далека эхом разносится «Ку-фу-фу».

«Моя милая Анита, ты должна бороться, это всего лишь твое воображение, ты должна проснуться», — шепчет голос в подсознании.

Становится чуть легче, девушка пытается сконцентрировать внимание на реальности, заставить себя разлепить веки. Вблизи послышался шум, совсем рядом, голоса, их много, кто-то спорит, до неё доносятся лишь обрывки слов: «она экстрасенс», «вроой, я своими глазами видел», «у неё нет выбора». И снова тишина. Сознание погрузилось во мрак.

В комнате было тихо, лишь иногда тишину нарушали стоны пленницы, она в бреду звала на помощь, морща лоб, по которому струились капельки пота. У кровати в основном дежурил Луссурия, либо кто-нибудь из отряда Солнца.

Дверь приоткрылась, и в комнату высунулась большая лягушачья шапка, за которой следом появился и сам хранитель Тумана, пытаясь незаметно подглядеть, как обстоят дела. Однако его добрый семпай, стоящий позади него, любезно дал ему пендаль, из-за которого парнишка завалился внутрь.

— Семпай, зачем так грубо?

— Ты загораживаешь проход Принцу, — возмутился Принц-Потрошитель и проскользнул к кровати пленницы, пока никого не было в комнате, — все еще в отключке? Вот блин.

— Бел-семпай, что, уже так соскучились? — поднявшись на ноги, спросил Фран.

Бельфегор от переполнявшего его негодования чуть не подпрыгнул и, зло прошипев, швырнул в лягушонка стилеты.

— Принцу скучно, ты мне уже надоел, — тут же оправдался парень и наклонился над спящей девушкой, тыкая пальцем ей в лоб, — Эй, если к завтрашнему дню не проснешься, я отправлю Франа за тобой на тот свет.