Angelo Caduto
Шрифт:
— Ух ты! Классно! А что это значит?
— Это значит, что в любой момент ты можешь положиться на меня.
— Это типа как фея?
А в это время Скуало стоял на другом конце коридора, скрепя зубами от негодования, уже готовый биться головой об стенку.
— Вроой, слишком поздно.
Сказать, что Занзас был в гневе — ничего не сказать. Мало того, что Вонгола приперлась на совет ни свет ни заря, так и Викторию до сих пор не нашли.
В дверь постучались, Босс уже приготовился смерить
— Давно не виделись, Занзас. Кажется, с самой пропажи моей дрогоценной Аниты, — прокуфуфукал столь ненавистный голос.
Иллюзионист во всей красе стоял, держа в одной руки Викторию, что весьма удобно уже пристроилась на его груди, а в другой руке за шкирку он тащил Франа, который под нос причитал «Я тут ни при чем, моя ничего не знать». Нерадивого ученика отпустили, и Рокудо самовольно приземлился в кожаное кресло, усадив девочку на колени.
— Кажется, хотим мы этого или нет, но нам придется поговорить, — гладя девочку по голове, Мукуро на полном серьёзе взглянул на Занзаса, который едва сдерживал гнев.
— Пап, а почему ты не рассказывал ничего про папу Мукуро?
Занзас готов сейчас был пробить стол головой иллюзиониста Вонголы, но вместо этого…
– Эй, лягушачий мусор, — Франу пришлось притормозить у двери, — забери Викторию и не спускай с неё глаз.
Мукуро нехотя отдал девочку. И, как только дверь закрылась, стол рассекли на пополам, однако реакция Рокудо спасла от преждевременной смерти.
— Я имею такое же право участвовать в жизни 7 реинкарнации Аниты, как и ты, — холодным тоном произнес он, проигнорировав «тёплое» приветствие.
— Просек, значит, да? — оскалился Занзас, погасив пламя ярости в руке.
— Вообще-то, я нашел Аниту именно в таком возрасте, поэтому глупо было полагать, что я не узнаю. Вария в курсе?
— Официально ничего не объявлялось, но они и сами поняли, что к чему.
— А Вонгола, так понимаю, нет?
— Документы на удочерение уже готовы, для остальных это просто пропавшая внебрачная дочь Аниты.
Мукуро разразился громким смехом, с издевкой смотря на с каждой секундой свирепевшее лицо Босса Варии.
— Если следовать этой легенде, то у меня на Викторию притязаний и то больше. Сколько ей, лет 6? На то момент Анита находилось у меня в Кокуе, так что…
— Заткнись, или я прожгу твою черепушку, мусор.
Мукуро лишь фыркнул.
— Хитро. Втихаря решил удочерить её, чтобы я ничего не узнал. Еще и Франа подговорил молчать, не ожидал с его стороны…
— Она сама выбрала меня. Мы нашли её буквально на пороге особняка, с запиской адреса этого места, — торжествующе объявил мафиози, теперь с наслаждением наблюдая как меняется недовольная гримаса иллюзиониста. — Считай, что тебя отвергли. Трижды,
— Оя? Как грубо. Хорошо. Не смею мешать твоей семейной идиллии. Но я все равно буду навещать её, хочешь ты это или нет. Не забывай о возможных приступах.
С этими словами иллюзионист покинул кабинет.
На улицах сверкали грозные молнии, освещая в тусклом свете покои маленькой варийской принцессы и, по совместительству, проблемы, которая, кашляя в кулак, выражала адские муки на лице, всячески третируя варийцев, заставляя их чуть не чечетку танцевать, мол, ей так становится лучше. Но весь цирк был выгнан Занзасом.
Брюнет подошел к кровати, на которой, свернувшись в калачиком, лежала малютка Виктория, сжимающая в руках игрушечный пистолет. Тяжело закашляв, она приоткрыла один глаз, и заметив отца, тут же приняла сидячее положение, смотря на него заспанными глазами.
— Ты почему до сих пор не спишь? — Занзас присел на край постели
— Потому что я хочу сказку, — Виктория тут же рухнула на колени отца, чтобы тот не сбежал, заблокировав движения. — Пап, а что такое алкаш?
— Откуда ты взяла это слово?
— Это солдат тебя сегодня так называл один. А еще говорят, что ты вместо работы шляешься по борделям. А что такое бордель?
– Это место, куда они отправятся, когда я отрежу им одно место.
Занзас положил руку на маленькую макушку, осторожно погладив брюнетку по голове, которая постепенно успокаивалась и посапывала через заложенный нос. Больше всего он боялся, что у неё начнутся приступы, как у Аниты. Терпеть присутствие иллюзиониста Вонголы в жизни девочки он не собирался ни в коем случае.
— Я к маме хочу, — в полудрёме прошептала девочка.
Занзас замер, задержав руку на щеке девочки, погладив её тыльной стороной ладони и горько усмехнулся.
— Уж поверь она ближе, чем ты думаешь, — шепотом усмехнулся мужчина и, заметив, что девочка уснула, аккуратно переложил её на кровать, укрыв одеялом.
Виктория радостная забежала в кабинет отца и, запрыгнув к нему на колени, протянула листок.
— Это еще что такое?
— Это я нарисовала нашу семью! — гордо объяснила девочка.
Занзас правда пытался разобрать это подобие наскальных надписей. Но тщетно. Тогда Виктория, обиженно вырвав лист, уселась поудобнее и принялась с видом знатока объяснять, вот это папа — ты, вот твоя бутылка, это Леви-сан, у тебя под ногами. Лягушка — это Фран-семпай, Бельфегор — это масса волос, вон улыбка же в три зуба, нежели не понятно? Луссурия — добрая нянечка с павлиньим хвостом. И кричащая мамка Скуало.
— Мамка… Скуало? — переспросил Занзас, не обращая внимания на листок с закорючками.