Ангел
Шрифт:
– Да, конечно! Если что, приходите, продолжим.
– До свидания...
– И я ушел. Верка бросилась за мной, по пятам, семенит, шустро перебирает ногами, чтобы не оставил её в центре города, добираться пешком не близкий свет.
Ловлю такси, заталкиваю Верку, называю адрес, подаю водителю деньги и закрываю дверцу машины.
***
Светлана. Мужская энергия точечная . Точки в пространстве не мешают существовать друг другу. В мужчинах заложена независимость , и она не мешает сосуществовать.
Женская энергия - это пространство. При взаимодействии женщин им приходится уступать часть пространства. При этом они интуитивно боятся потерять себя, раствориться во взаимодействии.
Японцы доказали, что у мужчин имеется врожденная потребность бить, колотить, забивать (гвозди), стрелять. То есть энергия взрывная. Поэтому мужчины (в отличие от женщин) плохо переносят длительную, монотонную, однообразную работу.
Женщина по природе гораздо более устойчива и консервативна, нежели мужчина, ибо она хранительница и продолжательница рода человеческого. Поэтому она более "текуча", пространствен н а. (Женская энергетика - это образ воды.) Поэтому она легче адаптируется к изменившейся ситуации. Результат - женщина более живуча, о чем мы уже говорили.
Энергетика мужчин предопределяет и их большую активность по сравнению с женщинами.
– --
Ангел. Секс бывает животным - такое возможно, но не обязательно. Он может подняться выше животного уровня, может стать любовью, превратиться в молитву. Все зависит только от вас. Секс как таковой не является фиксированной данностью; это всего лишь возможность. Можно заниматься им так, как вам заблагорассудится. В этом суть всего послания Тантры... секс может стать самадхи. Таково видение Тантры: секс может привести к самадхи, с помощью секса предельный экстаз может войти в вас. Секс может послужить мостом между вами и Наивысшим. Осознанность - это путь. Не потакать и не отрекаться, но быть осознанным. Делайте, что делаете, но с полным осознанием происходящего. Если вас охватывает страсть, входите в нее в полной осознанности, и тогда страсть станет молитвой, полностью меняя свое качество. На Востоке мы называем такое качество Тантрой. Секс больше не является сексом, он уже не сексуален. Если вхождение в страсть осознанно, меняется само качество страсти. Это уже не физическое облегчение, но очень глубокое переживание жизни. Тантрическое переживание означает, что нет ни подавления, ни потворства. Тантрическое отношение возможно только при глубоком погружении в медитацию, в противном случае это не Тантра. Только когда вы становитесь очень– очень тихим, молчаливым, осознанным, бдительным, возможно проникновение в Тантру. Иначе Тантра станет лишь оправданием для потворства своим прихотям, рядясь в новые, такие религиозные одежды. Новое название не принесет изменений, в изменениях нуждается ваше существо. Тантрический секс не является сексом в прямом понимании этого слова; это медитация. Медитация должна охватить все сферы вашей жизни. Что бы вы ни делали, делайте это медитативно. Ходите медитативно, ешьте медитативно. Если вы занимаетесь любовью, занимайтесь ею медитативно. Медитация должна стать вашей жизнью, занимать все двадцать четыре часа в сутки; только тогда возможна трансформация.
***
Сопротивление тьмы
Домой я пришел злой, как сто тысяч пчёл из разоренного улья, мало того, тот медведь, что собственно, и разорил улей, увязался следом, и пытался занять душевными разговорами, про любовь и дружбу. Я всю дорогу молчал глубоководной рыбой, может так, хоть заткнется, не встретив активного участия в ее словесном поносе, но ей было достаточно и этого. Не гонят прочь и не бьют, хотя, стоило бы. А еще, вспомнив мое обещание выслушать её неподражаемый вокал, запевала старые песни от митьков, при этом фальшивила и гундосила, как рояль, неделю простоявший под проливным дождем. "Восемнадцать ей было. Никого не любила." Тьфу! Дура! Да, будь я, теми пчёлами, накинулся бы разом на неё и искусал до волдырей! Но самый главный перл, просто отпад, произошел, когда мы пришли домой и пора бы разойтись по своим норам, Верка, решив, что достаточно меня развлекла и заслужила награду, нагло заявила:
– Дай, тысячу? Я у тебя видела, много.
– Да, пошла, ты, - с досадой произнес, открывая двери ключом.
– Ты что, ёлы-палы? Обиделся что ли?
Как тут не материться? Просто, настоящий индеец, которому, завсегда везде ништяк. Она точно, олигофрен, ну или дебил, прожившая на острове, среди таких же дебилов, последние сорок лет. Но я ответил, почти вежливо, как старый еврей, умеющий оскорбить даже вопросом о здоровье:
– Так у тебя же есть. Вон, целый миллион, в сумке лежит.
И захлопнул двери, перед самым её носом. Я буду бороться за Свету до последнего вздоха и капли крови, но этой шалаве её не отдам. Моё поражение будет концом и для Светы. Только представить, что из неё сделают в этой семейке, и можно смело заряжать пистолет разрывной пулей, стрелять себе в голову. Я представил, только стреляться не буду, я напишу картину! О том, как будет жить Света у этой, недоразвитой алкашки. "Рай", так картина будет называться. И засел за работу, пока Светы нет дома. Что-то она долго в школе задержалась, уже третий час дня, может продленка какая или кружок?
Сделал набросок сцены. Уже вижу, как это будет, один маленький эпизод, короткое мгновение жизни, но пронзительное до боли и комка в горле от невыплаканных слез. Света сидит на кровати, железной, старой рухляди, прикрытой рванным ватным одеялом, вся сжалась в комочек, двумя руками схватилась за сетку кровати, даже костяшки пальцев побелели от напряжения. В глазах застывший ужас и слёзы. Растрепанная и в одежде бомжатского покроя. Комната грязная, везде валяются пустые бутылки и обглоданные куриные кости, тарелки с засохшими остатками еды прямо на полу, приоткрытая дверь в другую комнату. А там, за столом, с бутылкой в центре, восседают трое - Верка, Коленька и еще, какой-то жирдяй. Этот жирдяй протягивает деньги, несколько смятых бумажек, на лице сквозит неприкрытая похоть и самодовольная, гаденькая улыбочка, Верка тянется за деньгами и как бы говорит: "Я любовь не продаю". Это даже можно прочитать по ее губам и тут же Коленька, униженно раболепствует, размахивает ручками, рассказывает какая прелестная девочка у нас и что, просто рай неземной её попробовать. Да, самое главное, ковер из куска ватмана, за спиной Свети, нарисованные ей, собственноручно; горы, небо, деревья и великолепные цветы, мужчина и девушка стоят, держась за руки и смотрят на красоту. Мужчина спрашивает: "Ты любишь горы?"
"Очень, - отвечает девушка, - но только, когда, ты рядом".
Скрежет ключа в замочной скважине. Света пришла! И не может открыть, ключ всегда в скважине застревает. Замок опять забыл поменять. Все собираюсь, а никак не могу, всего столько навалилось, за этот короткий срок.
Света вошла и на ней лица нет. Что случилось, солнышко?
– Что случилось, солнышко?
– спрашиваю с тревогой.
– Ы-ы-ы, - рыдает безутешно, бросилась ко мне, влезает на колени как в седло, обхватила руками, уткнулась в грудь лицом, вытирает слезы о рубашку и пытается рассказать сквозь неутешное горе, - телефон... учительница... помаду и тушь отобрала!
– Да, ладно, тебе, -глажу по голове, успокаиваю, как могу, - дело-то наживное.
– Ы-ы-ы, и лифчик и трусики!
– А лифчик с трусиками каким боком в школе оказались?
– Как, как? В сумочке! И сумочку, отобрала! Ы-ы-ы!
– еще более безутешно.
– Да ты не переживай, она, не насовсем отобрала, она же не бандит, значит отдаст.
– А еще она сказала, что я на шлюху похожа! А еще, чтобы ты пришел. Потому, что я сказала, что ты разрешил.
– Вообще-то я не разрешал, а был не против, но не будем придираться к словам. Когда она сказала прийти?