Ангел

Райз Тиффани

– Нам всем нужно с чего-то начинать, правильно?
– спросила Нора, закрывая папку и убирая фотографию.
– Сорену и Кингсли совсем не стыдно, что они были любовниками, когда были детьми. Кингсли просто не хочет, чтобы кто-то знал, что он свитч.

– Я не скажу. Обещаю. Даже Гриффину.

– Знаю, - сказала Нора.
– Нам лучше идти. Они ждут.

Вместе они покинули личные комнаты Отца С в Восьмом Круге, клубе, где он, Нора, Гриффин и Кингсли вовсю веселились несколько раз в неделю.

Через несколько дверей дальше по коридору были частные апартаменты

Гриффина. Микаэль уже был предупрежден, что ему придется провести там много времени, обнаженным и связанным. Даже сейчас, войдя туда, без наручников и полностью одетым, он чувствовал себя голым и связанным. Неприкрыто уязвимым. Связанным с Гриффином.

Осматриваясь вокруг, он увидел Отца С и Кингсли Эджа, разговаривающими друг с другом вполголоса. Оба они были одеты во все черное, кроме белого воротничка Отца С и белого платка в кармашке сюртука Кингсли. Невероятно красивая женщина с темной эбеновой кожей, в сногсшибательном платье цвета слоновой кости сидела на черном кожаном диване. Кингсли щелкнул пальцами, и женщина встала и подошла к нему. Наверное, это была Джульетта. Нора рассказывала ему о ней – гаитянке-секретарше Кингсли, хранившей все его секреты в пределах спальни, а Кингсли хранил ее. Джульетта ослепительно улыбнулась ему, и колени Микаэля практически подогнулись от силы этой красоты.

Нора подвела Микаэля в центр комнаты и встала рядом с ним. Гриффин вошел в черных брюках и черной шелковой рубашке, тоже босиком. Он бросил один взгляд на Ангела и направился прямиком к нему. Прежде, чем они смогли столкнуться, между ними втесалась Нора.

– Эй, полегче, Фиске. Тебе еще нельзя целовать саба. К ноге, мальчик, - приказала Нора, и Гриффин оскалился на нее.

– Тогда давайте покончим с этим. Мне нужно поцеловать его. Сейчас. Прямо сейчас, - сказал Гриффин, стараясь обойти Нору.

– Терпение - это добродетель, Гриффин, - сказал Отец С, и все они образовали свободный круг вокруг Гриффина и Микаэля.

– Я не видел его весь день. Это все, на что меня хватило, - отозвался Гриффин.

– Это только начало, - сказал Отец С.
– Давай.

Нора шагнула в сторону, и Гриффин вытащил из кармана черный кожаный ошейник, обернув его вокруг шеи Микаэля, застегнул и защелкнул на замочек. Микаэль закрыл глаза, чувствуя, как вокруг него обиваются руки Гриффина.

– Я люблю тебя, - прошептал Гриффин.
– И ты принадлежишь мне.

– Да, сэр, - сказал Микаэль, улыбаясь.

Он открыл глаза, и Гриффин поцеловал его глубоко, страстно и несдержанно.

– Кошмар, - сказала Нора.
– Эти два парня целуются. Это просто отвратительно.

– Это совершенно неестественно, - согласился Кингсли. – Меня трясет при одной мысли об этом.

– Что, правда?
– спросила Джульетта своим богатым, мелодичным голосом с гаитянским акцентом.
– Тогда что ты делал с тем молодым человеком прошлой ночью?

– Деловая встреча. Мы обсуждали ставки у Мебиуса.

– Пока были голыми?
– спросила Джульетта, хлопая ресницами.

– Это была неформальная встреча, - ответил ей Эдж.

Микаэлю пришлось прервать поцелуй, чтобы он мог смеяться. По крайней мере,

здесь, среди этих чудаков и извращенцев, он и Гриффин всегда найдут понимание. И, может быть, если им повезет, другие тоже их примут.

– Гриффин Рэндольф Фиске, - начал Отец С, - теперь вы гордый владелец Микаэля Димира. Он мне как сын. И если ты причинишь ему боль, которую он не захочет, то будешь отвечать передо мной.

– И мной, - сказала Нора, делая шаг вперед, чтобы поцеловать Микаэля и Гриффина в щеку.

– Et moi, - сказал Кингсли.

– Et moi aussi, - сказала Джульетта.

Микаэль проглотил комок в горле. Он знал, Гриффин никогда не сделает ничего, чтобы навредить ему, но признание в том, что все эти прекрасные люди встанут за него горой в случае, если бы он сделал что-то, трогали его.

– Не волнуйтесь. Ничего такого не произойдет, - сказал Гриффин, беря Микаэля за руку.
– Но сейчас я хотел бы причинить ему ту боль, которую он любит. Поэтому если не хотите остаться и смотреть, пошли вон.

Гриффин сделал прогоняющий жест, который так хорошо сработал на отце Микаэля.

Никто не сдвинулся с места. Гриффин взглянул на Нору.

– Что?
– спросила она с притворной невинностью.
– Мы все хотим посмотреть.

Глава 26

Нора не могла перестать улыбаться. Она сделала глоток белого вина и поставила бокал на стол. Вино было таким прекрасным, что хотелось выпить одним залпом, но они были в Восьмом круге и новый бармен, которого Кингсли нанял, и в самом деле ввел в обиход правило - не больше двух напитков. Конечно, она и Сорен еще будут играть поздно ночью, так что даже лучше, если она останется трезвой и собранной. Сорен вел себя странно весь вечер. Он и Кингсли продолжали шептаться друг с другом тайком ото всех. То, что они не включили ее в разговор, было на них совершенно не похоже. Но она верила Сорену. Он скажет ей, что происходит, когда наступит время. Он посмотрел на нее через всю комнату, и Нора улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ.

После нескольких минут Сорен подошел к ней. Она стояла возле бара в VIP секции и смотрела вниз на танцующую толпу. На заднем плане бушевала музыка, и тела двигались в ее ритме. Сатерлин обожала играть на самом дне бездны Круга. Править... подчиняться... не имело значения. Делать это на глазах у публики было настолько же унизительным, как и первобытно-возбуждающим. На дне она испытала свои самые сильные муки, но и самые сильные оргазмы. Хотя сегодня это все казалось ей другим миром - чуждым, странным, далеким.

– Ты сегодня тихая, малышка, - сказал Сорен, подходя к ней и целуя в лоб.

– Я в порядке, сэр. В последнее время мои мысли далеко блуждали.

– Они блуждали и в Кентукки?

Нора внимательно посмотрела на него.

– Кентукки? Нет, это…

– Элеонор.
– Сорен приложил к ее губам палец.
– Скажи мне правду или не говори ничего вообще.

Она кивнула, и он убрал руку.

– Да, - призналась она.
– Иногда они бродят в Кентукки. Но всегда возвращаются сюда, к тебе.