Ангел
Шрифт:
— Присаживайся, — Хитман уселся во главе и указал на одно из пустующих кресел напротив.
Прекращаю вертеть головой и усаживаюсь на тряпичную подушку. Бизнесмен напротив внимательно уставился, что-то звучно клацает по дереву… Смотрю вниз и вижу скакалку. Недавний подарок выпал из кармана толстовки, улетев на пол.
Ёксель-моксель! Склонившись, я подхватываю спорт инвентарь. Засовывать «подарочек» обратно глупо, дурацкие ручки не помещаются и постоянно мешаются. Поэтому не нахожу ничего лучшего, как шмякнуть пластиком по поверхности офисного стола, выставив скакалку перед собой.
—
Воспитывать буду! Агась… Глаза за круглыми очками уставились на девайсину. Возможно, плотный кореец даже поежился. Забавно, в свернутом виде скакалка действительно похожа на хлыст или плеть.
— Дурацкий подарок, — грустно вздыхаю, — или глупая шутка…
Прикол одного слишком мозговитого индивидуума! Ну, чудик, я ему ещё припомню…
— Интересное средство самообороны…
Предположение хозяина кабинета отвлекает от разглядывания избитого пластика.
— Не выкидывать же, — нервно вздыхаю, — подарок, столь дурацкий.
— Знаешь… У нас очень безопасная страна…
— Угу… В курсе… — Шишку на затылке почти не чувствую.
Плотный кореец некоторое время молчит. Видимо решив, что скакалка угрозы не представляет, владелец кабинета прочистил горло.
— У тебя знакомый типаж, — сказал Хитман и внимательно смотрит: — Раньше где-то выступала или показывали по телевизору?
— Не думаю, что меня показывали по телевизору.
В газетах встречу со знаменитым на всю Корею пианистом изобразили довольно красочно. Очень надеюсь, возможный работодатель вспомнил не этот небольшой эпизод срыва контроля.
— И всё же, — предлагает Хитман, — может, пора снять солнечные очки? Светило давно скрылось за горизонтом.
— У меня чувствительные глаза, — вяло отнекиваюсь.
— Хорошо, — сказал Хитман, — давай познакомимся заново. Меня зовут Пан СиХёк и под моим началом работает «ХИТ Интертейнмент». Наше предприятие небольшое, но мы с надеждой смотрим в будущее. У нас для этого есть всё необходимое: звуковая студия, лейбл звукозаписи и агентство по обучению молодых талантов. Единственное, чего нам не хватает, это композиторов и песен, — хозяин кабинета улыбнулся, — но хороших песен всегда и всем мало.
— А как же «Помятая Креветка»? — вежливо интересуюсь.
— Старое семейное предприятие, — ответил Хитман и выжидающе уставился: — Поэтому можешь обращаться ко мне саджан-ним. Надеюсь, нет претензий?
Господин директор… Ну-ну. Догадка про диверсификацию семейного дела оказалась верной. Если музыкальное агентство не вытянет баланс и будет работать себе в убыток, всегда можно рассчитывать на забегаловку внизу, способную прокормить в неудачный период. Голодными местные обитатели в любом случае не останутся. Хорошо устроились. Уважаю.
— Итак, представься, — предлагает Хитман.
— Тао Ангел, здесь проездом из Японии, — мило улыбаюсь во внимательные глаза.
— Ниппон? — заинтересовался Хитман, легко перейдя на язык Страны восходящего солнца: — Твоё идеальное произношение больше соответствует штатам.
— У меня японское гражданство, — продолжаю гнуть свою линию на простом английском, не поддавшись на уловку.
— Что делает столь молодая жительница архипелага в поздний час одна? —
— Сложно быть против, — задумчиво фыркаю, — если не существуешь в данном мире.
— Соболезную, — кивнул Хитман.
— Не стоит… Мы мало общались.
Очередное преувеличение. На самом деле, я совсем не знаю старших Тао. Сложно о чём-то узнавать, в одиночестве учась жить заново, после года коматозного состояния и полной амнезии. Сказочные существа под названием «Родители» жили когда-то, а потом их не стало, пока тушка мирно отдыхала в больнице. Исчезли, как динозавры. Поэтому и горевать не о чем! Осталась лишь зависть к более везучим, но это нормаль…
— Даже если ты приехала из Японии, у тебя должен быть официальный опекун, решающий правовые вопросы, — заметил Хитман. — Для нашего дальнейшего разговора, необходимо поставить его в известность.
— Нет такой необходимости, — легко напоминаю, — меня всего лишь интересует оплачиваемая подработка на короткий срок.
— Согласие опекуна это обязательное условие, — Хитман уверенно кивнул, — любую официальную работу в нашей стране необходимо согласовать с опекой. Не говоря уже об оформлении документов о приёме на работу иностранных граждан и решения остальных юридических вопросов. Об этом даже упоминать рано, не получив согласие официального опекуна, представляющего интересы подростка. Ты же несовершеннолетняя, Ангел.
Етить… И чего? Мне теперь положить зубы на полку и не есть. И нигде не жить? Недовольно фыркаю носом и тяжко вздыхаю. Ладненько, поехали.
— В качестве опекуна Тао Ангел выступает частный детский дом «Кинцуги», — сухо заявляю.
Сжав ручки скакалки, я смотрю на кольца. Необычное название: «Кинцуги». Агась…
— Хорошо, — Хитман достал мобильник из кармана пиджака, — как связаться с представительством детского дома «Кинцуги»?
— Нет такой необходимости…
— Ангел, пойми происходящее, — настаивает Хитман, — ночью у меня сидит несовершеннолетний подросток и упрямо заявляет, что может уладить юридические вопросы без присутствия старших, — недовольно кашлянул хозяин кабинета, — во взрослом мире таким образом дела не решают.
— Хорошо, — отвечаю, копируя интонацию Хитмана, — официальным представителем детского дома «Кинцуги» является Тао саджан-ним. Глава и единственный работник данной организации.
— Отлично, Ангел, — поощряет Хитман, словно уговаривает маленького ребёнка, — как мне связаться с Тао саджан-ним?
Хорошо хоть «детка» или «малыш» не добавил и сюсюкать не стал. Зашибись, была бы укатайка.
— Нет такой необходимости. Тао саджан-ним уже здесь.
Кореец напротив сузил глаза за круглыми очками и задумался. Не мешаю мыслительному процессу возможного работодателя и распутываю резинку скакалки, звонко щёлкнув по столу. Вот нафига она сдалась! И выкинуть фиговину жалко. Похоже, меня гложет привязанность к ненужному подарку. Дожили, едрить! Самый первый презент в жизни оказался подобной чушью… Снова нервно щёлкаю по столу. Резкий звук заставил задумчивого корейца отодвинуться подальше и оценивающе хмыкнуть.