Ангел
Шрифт:
Капюшон хлопает позади, холодный ветер, настойчиво срывающий с мотоцикла, заставляет гнуть спину к пылающему жаром радиатору. Над рулём остались верные Фарэры и копна чёрных волос, которые колотит в тёмные стёкла и почти вырывает холодным ветром. Замёрзший лоб я уже давно не чувствую, но продолжаю гнать Харей на все деньги. Живу! Сейчас, как никогда…
Проблесковые маячки полицейских снова привлекают к себе внимание. Яркие огни мигнули на высоких столбах и пролетели красно-синими вспышками, разбавляя бурый пейзаж.
Так делать нельзя!
Невероятное усилие и я отпускаю газ, распрямив судорожно сжатый кулак. Дрожащая от сопротивления налетающего воздуха ладошка обхватывает передний тормоз, совсем не чувствуя ледышками кончиков пальцев. Прижатый хром рычага добавил жизни пляшущему спидометру и я вижу краем глаза возврат стрелки к пересечению насечек делений.
Таймаут! Убеждаю себя. Завязываем шустрить…
Капитально подмерзшую ногу дергает прострелами глушителя, отмечая сброс верхней передачи. Харлею явно не по нраву выжатый на постоянку газ, ведь таким способом легко спалить двигатель с воздушным охлаждением и угробить стального друга.
Прыгаю на крайнюю правую, вклиниваюсь в самый медленный автомобильный поток. Крутой поворот автострады ведёт дальше, ныряя под пешеходную эстакаду вдалеке, но я ухожу ещё правее, съезжая к зоне кемпинга.
Крутанувшись по асфальту широкой площадки, Харлей остановился. Мотоцикл занял сразу несколько парковочных мест. Переднее колесо нависло над изображением стоянки для инвалидов. Выдвинутый боковой упор скребёт сталью по жёлтой краске рисунка второй коляски.
Всё ещё живу. Данное себе слово нерушимо! Хотя как-то близко… Снова слишком близко к краю.
Прячу дрожащие ладошки в подмышках и жмусь в пылающий бензобак. Внизу трещат остывающие трубы глушителя, согревая правую ногу. Коленки нещадно подморозило ветром. Теперь ясно почему байкеры таскают чужую кожу — простая тряпка не способна защитить кожу собственную.
— Ксо… — Как-то совсем не радужно… Скорее морозно!
Удивительные деления на спидометре. Всего-то сто двадцать… Миль! Твою ж… Волосы на затылке снова приподнимает, а по тушке бегают мурашки от рекордов за двести, на байке, не предназначенном для таких скоростей, в толстовке и без шлема…
— Ха-ха… — хрипло смеюсь, закрыв глаза. Реально? В натуре! Едрить… Откат колотит тушку, после перенасыщения адреналином.
Похоже, приехали. Не дотянет Харлей до Сеула… Дело не в размере бензобака, запасе хода или заметности громкого выхлопа мотоцикла. Дальнейшую поездку оборвет отчаянное желание жить на полную…
Я буду танцевать до упаду и продолжу вваливать, выжимая всё без остатка. Расшибусь в лепёшку на очередном нырке, уходя от столкновения, когда идущие впереди не оставят свободной полосы. Или свалюсь на скоростях за двести и до столицы доедут только ушки да рожки.
Спокойно ехать не дадут отбитые мозги!
Возможно, Джорджио получит свой Харлей обратно уже сегодня. Приподнимаю голову и всматриваюсь в высокий столб, несущий на себе пучок камер видеонаблюдения.
Предусмотрительные корейцы подобное нарушение просто так не оставят и эвакуируют нарушителя. Итальянец заберёт мотоцикл со штраф-стоянки в Янгсане, до которого не получилось доехать всего несколько километров. Наверняка Джорджио даже штраф не заплатит, прикрывшись заявлением об угоне.
Ласково поглаживаю изгибы остывающего бензобака. Спасибо тебе, Харлей. Ты классный и своих в обиду не даёшь. Но здесь наши пути расходятся. Живи долго.
(Тем временем) Пусан.
— Ещё раз, заявление на имя?
— Моё имя Джованни Джорджио… Но все зовут меня Джорджио.
— Джорджио-сси, у вас есть предположения, кто мог угнать мотоцикл?
— Нет, кёнчайгван-ним…
— Совсем не укажите отличительных примет преступника?
— … Сложно сказать… Нет, не припомню.
— Хорошо! Не беспокойтесь, настолько приметный транспорт отыщем быстро…
Итальянец закончил разговор с офицером и выходит из полицейского участка. Двухэтажное здание напротив семейного кафе и ему потребовалось лишь перейти через дорогу, для составления заявления.
Джорджио замер у пешеходного перехода, видя красный сигнал светофора. Итальянец кривит лицо и не понимает зачем солгал представителям власти. Возможно, его гложет совесть, от того, что не разглядел в необычной девушке соотечественницу. Лишь настоящая итальянка способна исполнить трогательную песню, которая до сих пор играет на струнах души темпераментного итальянца!
Джорджио нахмурился. В то же время он чувствует себя глупцом. Наглая девчонка избежит ответственности, раскатывая на его любимом байке! Обычно итальянец проезжает данный перекрёсток на своём железном коне, спеша закупить продукты для кафе, а теперь стоит, пешеходом на обочине…
Визжат тормоза и в фургон, ожидающий разрешающего сигнала, впечатывает мусоровоз. Сильный удар сцепляет бампера крупных автомобилей! Раздирающий лязг металла привлекает внимание испуганных пешеходов.
— И вся жизнь, это бесконечное вращение без причины… — тянет едва слышно Джорджио.
Плотный водитель выпрыгнул из кабины и схватился за голову, осматривая мятую задницу фургона. Из мусоровоза вывалился рабочий, его шатает от сотрясения. Плотный водитель подбегает и трясет обидчика за грудки, чередуя претензии и громкую ругань матом.
— Нет ничего лучше, чем хранить молчание и думать о лучшем… — тихо поёт Джорджио на обочине.
Наблюдающий редкое событие итальянец подобрел лицом. Сегодня он вполне мог ожидать разрешающий сигнал светофора, остановившись между большегрузами. А свернуть на однополосной дороге некуда… Вся наша жизнь абсолютно непредсказуема и в конечном итоге мелкая неприятность вполне может обернуться совсем другой стороной.