Ангел в аду
Шрифт:
– Цветет, но уже устала сидеть в Каннах. Она скучает по тебе и шлет свою любовь. Честно, Джина, можно подумать, что она первая в мире родит ребенка, так Фредди кудахчет над ней. Давление у нее понизилось, так что не удивляйся, если она вырвется из когтей Фредди и прилетит к тебе в Лондон. Итак, мисс Неуловимая Труженица, когда старый отчаявшийся мужчина вымолит у вас пару часов?
– Действительно Джерард, у меня слипаются глаза. Мне не трудно, но… Но я никак не могу внести вас в график, по крайней мере, еще три недели.
Он добродушно рассмеялся.
– Хорошо. Что, если я позвоню тебе через пару
Джина с облегчением вздохнула.
– Да, это будет просто замечательно. Спасибо, что позвонил мне, было очень приятно слышать тебя.
– Береги себя и… Джина?
– Что?
– Мне действительно жаль было услышать о твоем муже.
Она сдержала слезы.
– Да, спасибо. Пока, Джерард.
Джина положила трубку, зарыла голову в подушку и постаралась удержаться от слез. Она вытерла глаза и пошла на кухню приготовить себе чай. Слава Богу, у нее теперь было мало времени, чтобы думать о прошлом.
Поначалу она принимала каждого клиента, как потенциального насильника. Затем, после нескольких дней, прощаясь с хорошо воспитанным джентльменом, который просто хотел приятно посидеть и поговорить, она начала немного расслабляться.
Джина обнаружила, что она хороший слушатель. Мужчины чувствовали это и изливали ей свои проблемы. Ее понимание и мягкость подкупали, и некоторые приходили опять и спрашивали именно ее. Она научилась спаивать клиентов шампанским, и поняла, что если будет обращаться с ними, как с непослушными мальчиками, и говорить нежным материнским голосом, они начнут просить прощения и извиняться. От предложений поехать в отель или квартиру она решительно отказывалась, хотя ей пришлось признать, что деньги, которые ей предлагали, действительно очень соблазнительны. Но она не могла пересилить себя.
Она принесла чай в свою комнату и взяла фотографию Мэтью. Удастся ли ей когда-нибудь освободиться от этой ужасной пустоты в сердце?
Джина услышала звук открывающейся двери и знакомые шаги, как всегда, осторожно направляющиеся в ванную. Дверь захлопнулась, Джина уже знала, что Мэрилин выйдет только минут через десять, и глаза ее будут остекленевшими.
Все-таки Мэрилин была для нее загадкой, с ее постоянными походами в ванную, ее дружком, который до сих пор так и не появился в квартире.
На следующий вечер в клубе, когда Мэрилин переодевалась, Джина заметила огромные синяки на ее смуглой коже, но ничего не сказала. Они все так же жили вместе и дружили, но их дружба ничем не напоминала дружбу с Фрэнки. Мэрилин часто исчезала после работы в клубе, говоря, что идет к Джонни.
В дверь ее каморки легко постучались.
– Входи, – позвала Джина. Появилась Мэрилин, ее глаза были полностью стеклянными, но выглядела она встревоженной.
– Джина, я хочу, чтобы ты сделала мне одолжение. Завтра в город приезжает мой друг, я встречаюсь с ним после клуба. Если Джонни позвонит узнать, где я, скажи ему, что я сплю, что у меня болит голова, и ты не хочешь меня будить. О'кей.
Джина пожала плечами:
– О'кей.
Мэрилин как будто успокоилась.
– Спасибо. У него, э, плохой характер, и он не любит моего друга. Я просто не хочу его сердить. Я иду спать. Встретимся завтра.
Джина сделала то же самое. Но, перед тем, как нырнуть под плед, она подумала,
Джина очень быстро взрослела.
Глава 33
– О, Господи, как становятся звездами? – ворчала Фрэнки, вытирая лоб уже давно мокрым от пота платком. Невыносимая жара пустыни сделала всех актеров и киношников раздражительными и вспыльчивыми.
Фрэнки уже тошнило от вечного песка в волосах, от воды, которая начинала течь тонкой струйкой, едва она заходила в душ. С Джун она не разговаривала по телефону уже пять дней, и боль от того, что ее нет рядом, лишь усиливала раздражение. Она легла на кровать в своем фургоне на колесах и поблагодарила Господа за то, что, по крайней мере, взяла приличный запас травки скоротать монотонные вечерние часы. Они снимали в пустыне уже пять недель, и единственным развлечением по вечерам было как следует «оттянуться» в соседнем фургоне. Но, с тех пор, как Фрэнки была влюблена в Джун, это перестало соблазнять ее. Она лежала, курила травку, и желала, чтобы время пролетело, как можно быстрее.
– Будь проклята Мими за то, что заставила меня играть кусок этого дерьма! – крикнула она, растирая в пепельнице очередной окурок.
Фрэнки знала, что Мими права, принуждая ее играть в этом фильме. Курт Волсам, режиссер фильма, был молод и отчаян. Недавно он получил в Каннах награду «Золотая пальма» за фильм, на который ушло минимум средств, но максимум эффектов и трюков. Критики встретили фильм с восторгом. «Пекло» был его первым фильмом, который ставился в Голливуде, количество людей, занятых в нем, было огромным. Для Фрэнки это фильм означал долгожданное расставание с низкопробными фильмами ужасов, в которых она играла, пока Мими не решилась запустить ее в лигу настоящих, достойных актрис.
Мими была агентом ее отца много лет и знала в Голливуде всех. Она твердо настаивала, чтобы Фрэнки держала в секрете свои отношения с Джун.
– Боже, девочка! Как можно ожидать от мужчин, что они примут тебя за секс-символ Голливуда, если они узнают, что ты лесбиянка. Все мужчины-звезды в возрасте пятидесяти, которые были голубыми, нашли себе маленьких миленьких женушек, чтобы сохранить имидж. Почему бы и тебе не завести мужа?
Фрэнки отчаянно затрясла головой. Она не хотела плести хитроумные сети обмана. Но, все-таки, чтобы успокоить Мими, неохотно согласилась появляться на вечерах и приемах в сопровождении мужчин, известных публике. Джун, казалось, не возражала.
В пустыне Фрэнки до смерти надоело делать вид, что она не замечает попыток Курта соблазнить ее. Пару дней назад ситуация достигла критической точки, когда молодой режиссер появился в ее фургоне в три часа утра. Фрэнки сдержала крик и вышвырнула пьяного Курта, резко заявив ему, чтобы он больше никогда у нее не появлялся. Но это только разожгло его страсть и пыл. Фрэнки было интересно, действительно ли он находит ее неотразимой, или он просто уже переспал со всеми остальными девушками из фильма. Ее удивляло то, что еще никто в Голливуде не был заражен СПИДом. Например, она знала, что в Тиснел Тауне количество инфицированных этой ужасной болезнью было гораздо больше, чем сообщалось. Благодаря Богу, такой проблемы у нее никогда не было.