Ангел в аду
Шрифт:
– До свидания, Фрэнки.
Она положила трубку и села в центре опустевшей гостиной. Она чувствовала только страх и полное одиночество. Нет никого, к кому можно обратиться, она одна, совсем одна. Она надела пальто и пошла по дороге на автобус до площади Пикадили.
– Я видела ваше объявление в витрине. С кем мне можно поговорить?
Официантка со жвачкой во рту указала на низкого темноволосого мужчину, стоявшего за прилавком.
– Он босс. Звать – Лео.
Джина подошла к нему.
– Извините, я здесь
Толстый итальянец осмотрел ее с ног до головы.
– Когда-нибудь обслуживали столики?
В отчаянье Джина солгала:
– Да.
– Значит, знаете, какая это тяжелая работа?
– Я не боюсь тяжелой работы.
– Хорошо, но рабочий день длинный.
– Не могли бы вы сказать, сколько я буду получать?
– Два фунта в час. Но если будете хорошей, заработаете сверх того на чаевых.
– Когда я могу приступать?
– Приходите завтра. Будьте здесь в восемь.
– Утра? – она заколебалась.
– Да. Какие проблемы?
– Нет, никаких, – быстро поправилась она. – Встретимся завтра.
Лео посмотрел, как эта красивая девушка грациозно идет по улице. Он удивился, что могло заставить ее прийти к нему на работу.
Глава 30
Джина была в кафе без десяти восемь. Управляющий представился как мистер Леон.
– Зовите меня Лео. Это Мэрилин, официантка. Она тебе все покажет.
Лео вернулся в кухню и оставил Джину с высокой, худой темнокожей девушкой.
– Привет, как тебя зовут? – спросила Мэрилин.
– Джина Шоу.
– Раньше много работала в таких местах?
– Честно, нет. Ты мне покажешь, что надо делать?
– Конечно, Джина. Я научу тебя всему от и до. Просто следи за мной. Уверена, ты быстро все схватишь. Для начала придется влезть в эту гадкую униформу. Там висит одна в женской раздевалке.
– Спасибо.
В раздевалке рядом с грязным туалетом за кухней Джина надела бутылочного цвета зеленое нейлоновое платье и запачканный передник. Все было ей велико и пахло жареной пищей.
– О'кей, ты принимаешь заказы от клиентов и записываешь номер меню в блокнот. Например, если они заказывают яйца и чипсы, это номер четыре. Потом накалываешь заказы на этот гвоздь для шефа. Он готовит еду и ставит на стойку, ты забираешь и относишь клиентам. Насчет кассы сегодня не волнуйся, завтра я научу тебя ею пользоваться. Поняла?
Джина неуверенно кивнула. Все утро она бегала от столиков на кухню и изображала изо всех сил опытную официантку.
– Что у тебя за история? Актриса, танцовщица, дружок бросил беременной? – спросила Мэрилин, когда Джина несла мясо-гриль из кухни.
– Что?
– Ну, должна же быть какая-то причина, по которой такая девушка, как ты, попала в такое дерьмо, как это.
– Кое-что из названного, только не беременность, слава Богу, – ответила Джина, улыбаясь.
– Все
Джина кивнула.
– Уж не собираешься ли ты стать миллионершей в этом сортире? Плата мизерная, но зато постоянные деньги каждую неделю, – Мэрилин бросила на Джину быстрый взгляд. – Я знаю местечко, где ты, наверняка, сможешь зарабатывать приличные деньги.
– Правда? Где?
– Там, где я работаю по вечерам. Хотя это не совсем для тебя.
– Сейчас я согласна на все, Мэрилин. Мне действительно очень нужны деньги. Что это за работа?
– Думаю, это можно назвать что-то типа «связь с общественностью». Увидимся позже, красотка, – и она ушла на ланч.
К концу недели Джина измоталась вконец. В семь она уходила из квартиры на Литл Венис, целый день бегала от столика к столику, и приходила домой после восьми вечера. Болела спина, и отнимались ноги, но зато было мало времени думать о своем положении. У нее была только одна цель – как можно быстрее заработать деньги.
Однако, вечером в пятницу, сидя на матрасе, Джина подсчитала все свои деньги – зарплату и чаевые, и почувствовала жуткую безысходность и подавленность – сорок пять фунтов за неблагодарный, каторжный труд. Ее охватила паника. На эти деньги едва можно было купить продуктов и заплатить за крышу над головой. Об оплате долга не могло быть и речи. Через четыре дня она должна съехать с квартиры. Ее так и подмывало купить на деньги, заработанные с таким трудом, бутылку водки. Но здравый смысл победил, и она, приняв душ, провела еще одну бессонную ночь.
В субботу утром Джина купила местную газету и просмотрела колонку сдачи квартир внаем. Все выходные она обходила жалкие комнатки. Потрепанные владельцы требовали сразу уплату за месяц и аванс за следующий, а таких денег у Джины не было.
В воскресенье Джина зашла в ближайший бар и позволила себе стакан водки. Отчаяние все больше усиливалось. Дрожащей рукой она поднесла стакан к губам. Она не знала, что делать. Все казалось безнадежным, оставалось одно – пойти к матери и просить принять ее обратно.
– О Боже! – мысль о возвращении домой, о том, что придется на коленях вымаливать у матери прощение, приводила ее в ужас. Она вспомнила открытку с соболезнованиями, совершенно лишенную чувств. Интересно, готова ли мать принять ее? Медленно возвращаясь домой, она думала: «Джина, если не произойдет какое-нибудь чудо, у тебя не будет выбора. Тебе придется вернуться».
На следующее утро Мэрилин заметила хмурое лицо Джины.
– Что, черт возьми, произошло, сдохла твоя любимая собака, или что?