Ангел-пророк
Шрифт:
Стол изобиловал бутылками дешевого вина, вроде, как "Агдам" и "Вермут" и нарезками краковской колбасы, плавленых сырков и маринованных огурцов из дружественной Болгарии. Разумеется, в те далекие времена овощей и прочих деликатесов весной не встретить. Годы сплошного дефицита. Из посуды кроме граненых стаканов ничего не было. Вокруг стола на придвинутых вплотную койках сидели попарно мальчишки и девчонки из оркестра. Из поющих Антон оказался единственным.
— Вот и музыкальное сопровождение прибыло! — воскликнула одна из девчонок, встречая веселым возгласом вошедших Антона и Машу. — А мы боялись, что скучно будет. Нам
— Если только вы на своих инструментах подыграете, — в тон так же бесшабашно ответил Антон.
— У нас их отняли, — не соглашалась та же девчонка. — А у тебя твой голос всегда находится при тебе.
— Ребята, а разве вам не приелись наши песни за время всех репетиций и концертов? Отдохнуть бы от них, — срочно парировал Антон, искренне пугаясь, что народ потребует стать запевалой в этом застолье. — По-моему, нам гораздо веселее после концерта заняться разговорным жанром. Анекдотов я знаю много. И гарантирую, что все они довольно-таки свежие, и услышите вы их впервые, — неожиданно предложил Антон, вспоминая массу анекдотов и рассказов из репертуара артистов 21-го века. А в том, что среди этой компании они прозвучат впервые, так Антон даже не сомневался.
— Антон прав! — воскликнула рыжая конопатая девчонка, представившаяся Мариной и игравшая в оркестре на аккордеоне. — Пусть мальчики нам лучше байки рассказывают. А от этих песен уже в ушах звенит. И играть ни на чем совершенно нет желания. Хоть сегодняшний вечер обойдемся без музыки.
Долго никто не спорил и не возражал, а просто мальчишки разлили по стаканам вино и предложили тост за праздник Великой Победы и за его юбилей. Все-таки этот праздник и собрал их вместе.
— А у меня и папка, и мамка воевали, — похвалился Семен. Он был самым старшим из всей компании и уже давно закончил школу. Только в армию его почему-то не брали. Вот он и ходил по инерции в Дом Пионеров.
— И у меня, и у меня! — понеслось вокруг праздничного стола, и все весело стукнулись стаканами и залпом опрокинули вино. Сладко облизнулись и жадно набросились на закуску. Обед прошел давно, а потому толпа была зверски голодной, как проголодавшиеся звери. Шум жующего народа на время приостановил разговоры.
— Антон, а ты в каком районе живешь? Спросила Маша, запихивая в рот кусочек колбасы и заедая его плавленым сырком. — Лично я рядом с Домом Пионеров. Совсем близко. Мне всего две минуты идти.
— Так ты в 19-ой школе учишься? — удивился Антон. — А почему я тебя ни разу там не встречал?
— Нет, я в 24-ой. Просто мы с родителями в этот район совсем недавно переехали. А менять школу не захотелось. Тут учиться осталось ерунда. А там все привычное: и друзья, и учителя.
— А-а-а! — протянул Антон. — Ты потому недавно и пришла в этот оркестр. А раньше где играла?
— В школьном оркестре и играла. У нас там тоже Александр Иванович руководил. Он меня сюда и переманил. Сразу, как только мы переехали, Александр Иванович и предложил ходить в его оркестр. А ты давно поешь?
— Давно, — тяжело вздохнул Антон, показывая своим протяжным стоном, насколько нелегкий для него этот труд. — Я и петь-то не умею, — смело признался он уже после второго стакана.
— Ха! — хихикнула весело и отвровенно Маша. — А поешь зачем? Для веселья или чтобы дома не скучать?
— Ага! — согласился Антон. — Мне сюда нравится ходить, по городам разъезжать, путешествовать. А петь хотелось бы так же, как все поют в хоре. Да вот природа такого
Уже после очередного пятого или шестого тоста Маша шепнула на ухо что-то секретное своей подружке, сидевшей рядом по правую руку, и под ее хихиканье потащила Антона из комнаты.
— Только не хулиганьте сильно там, — уже громко и со смехом предупредила подружка им вслед. И Антон смутно догадался, о чем они там шептались, и какова причина ее внезапного веселья.
Маша вела его в соседнюю пустую комнату и явно не для продолжения светской беседы с опросом его биографии. Он уже предчувствовал близкое знакомство с объектом долгодневной влюбленности. И от разыгравшегося воображения у него слегка вскружилась голова, и заклинило в горле, словно в рот положили большой кусок неспелой хурмы. Он уже вполне осознанно боялся лишь одного: только бы не проснуться и досмотреть этот запретный сон до конца. Но уже в шаге от этой вожделенной двери, ведущей в тайное и сокровенное, он с ужасом ощутил, что покидает это далекое детство, возвращаясь в родную комнату-спальню 21-го века.
А рядом мирно и тихо посапывала жена, совершенно не догадываясь о драме, разыгравшейся абсолютно рядом в нескольких сантиметров. Антон старался со всей силы сдавливать веки, чтобы попытаться вновь вернуться в сон, где он был тем пятнадцатилетним пацаном, которого впервые в жизни любимая девчонка пригласила в уединение. Ему не терпелось узнать, зачем же она, то есть, Маша, если ее и в самом деле звали так, пригласила его в темную пустую комнату, перед этим предупредив подругу, чтобы им никто не мешал. Гипотетически предположить можно, что она хотела уже там наедине предоставить Антоны право предпринимать самые смелые замыслы и поступки. Но ведь хотелось не только предположить, но и испытать.
Однако сон улетел в небытие и возвращаться не обещал. Антон уже осознавал, что повторения не дождется, поскольку такое возможно лишь один раз в жизни. Даже если удастся усилиями воли уснуть. Удалось-то, удалось, да все понапрасну. Опять замелькали глупые бессмысленные картинки с непонятными персонажами и бестолковыми незапоминающимися эпизодами. Все повторилось, как в обыденные каждодневные сновидения без впечатлений и воспоминаний той далекой и манящей юности. Неужели ему сегодня приснилось именно то видение, о котором он часто мечтал, подробно представляя и рисуя тайные свидания с этой очаровательной обворожительной незнакомкой с домрой в руке, которая так музыкально и печально пела от ее пальчиков, что бегали удивительно ловко и быстро по грифу инструмента.
Скорее всего, это он в своих фантазиях назвал ее Машей, оттого и приснилось это имя при знакомстве с девчонкой. А так запросто у нее могло быть совершенно иное имя. Да сейчас она и выглядит старенькой старушенцией. На все целых 65 лет. В таком возрасте уже и прабабкой можно стать. Но ведь там во сне она была той молоденькой и настоящей, что Антону от обиды за пропавший сон даже плакать хотелось. Подразнил, скотина, и отнял игрушку. Антон повернулся на другой бок, тяжело и печально вздохнул и вновь улетел в то самое свое пятнадцатилетнее детство. От такого подарка Антон даже во сне страшно поразился и удивился. Случилась как в знаменитой сказке по ужасно большой просьбе, которую он произносил, молча со слезами на глазах. И этот некто, что управляет сновидениями, сжалился и вновь зашвырнул его в тот же полутемный коридор рядом с потайной и заветной дверью, которую он не успел перед просыпанием открыть.