Ангел для сестры
Шрифт:
О Боже!
– Я поговорю с офицером.
Оставив Анну под присмотром Джулии, я подошел к столу дежурного, который – клянусь – уже смеялся надо мной.
– Я адвокат Джесси Фитцджеральда, – выдохнул я.
– Очень жаль.
– Это была машина судьи Ньюбелла, правда?
Офицер улыбнулся.
– Ага.
Я глубоко вздохнул.
– Парень еще ни разу не привлекался к уголовной ответственности.
– Ему лишь недавно исполнилось восемнадцать, только поэтому. В отделе несовершеннолетних на него дело длиной с милю.
– Послушайте, – начал я. – У его семьи
Офицер посмотрел на Анну.
– Я поговорю с начальником, но вам лучше позаботиться о парне. Уверен, что судья Ньюбелл не приедет для дачи показаний.
После еще нескольких минут переговоров я вернулся к Анне. Увидев меня, она подскочила:
– Вы все уладили?
– Да, но больше никогда не буду этого делать. И с тобой мы тоже еще не закончили.
Я направился в дальнюю часть здания, где были камеры предварительного задержания.
Джесси Фитцджеральд лежал на спине на металлической койке, закрыв локтем глаза. Я задержался возле его камеры.
– Знаешь, это наилучший аргумент, который я когда-либо видел, свидетельствующий в пользу естественного отбора.
Он сел.
– Кто вы, черт возьми, такой?
– Твоя крестная фея. Ты, маленький кусок дерьма, соображаешь, что угнал «хаммер» судьи?
– Ну, откуда мне было знать, чья это машина?
– А номерной знак «Встать, суд идет» тебе ни о чем не сказал? Я адвокат. Твоя сестра попросила меня представлять твои интересы. Вопреки здравому смыслу, я согласился.
– Серьезно? Вы сможете меня вытащить отсюда?
– Они собираются отпустить тебя под залог. Ты должен отдать водительские права и согласиться жить по своему адресу, что ты и так делаешь. Так что с этим проблем не будет.
Джесси задумался.
– А свою машину я тоже должен им отдать?
– Нет.
Я видел, какие мысли вертелись в его голове. Такому парню, как Джесси, плевать на водительские документы, если ему оставляли машину.
– Тогда все нормально, – ответил он.
Я повернулся к ожидавшему неподалеку офицеру, и он открыл камеру, выпустив Джесси. Мы вместе вышли в комнату ожидания. Мы были одного роста, но в нем еще оставалась какая-то юношеская угловатость. Его лицо засветилось, когда мы повернули за угол. На какое-то мгновение я поверил, что он способен на раскаяние, что, возможно, чувства Джесси к Анне сделают его союзником сестры.
Но он не обратил на нее внимания, вместо этого подойдя к Джулии.
– Привет, – произнес он. – Ты беспокоилась обо мне?
В этот момент мне захотелось вернуть его в камеру. Но сначала убить.
– Уйди, – вздохнула Джулия. – Пошли, Анна. Давай найдем, где можно поесть.
Джесси посмотрел на нее.
– Отлично. Умираю от голода.
– Не ты, – сказал я. – Мы едем в суд.
В день, когда я выпускался из Виллера, прилетела саранча. Это было похоже на сильную летнюю бурю – саранча путалась в ветках деревьев и с глухим стуком падала на землю. Метеорологи проводили исследования, пытаясь объяснить феномен. Они вспоминали библейскую чуму, и
Тем не менее, церемония вручения дипломов должна была проходить на улице под парусиновым навесом. Приветственная речь сопровождалась шлепками жуков-самоубийц. Саранча скатывалась с пологой крыши и падала на колени зрителям.
Я не хотел идти, но родители заставили. Джулия нашла меня, когда я надевал шляпу. Она обняла меня за талию и попыталась поцеловать.
– Привет, – сказала она. – Откуда ты свалился?
Помню, я подумал тогда, что в своих белых мантиях мы похожи на привидения. Я оттолкнул ее.
– Не надо. Хорошо? Просто не надо.
На всех фотографиях, которые сделали в тот день мои родители, я улыбался, словно этот новый мир был именно тем местом, где я хотел жить, а вокруг меня падали с неба насекомые величиной с кулак.
Мораль адвоката отличается от морали обычного человека. У нас есть свой кодекс – Правила профессиональной ответственности, – мы учим его, потом сдаем экзамен и руководствуемся этим кодексом в адвокатской практике. Но именно эти стандарты заставляют нас делать то, что другие считают аморальным. Например, если вы придете ко мне и скажете: «Я убил ребенка», то я могу спросить вас, где вы спрятали тело. «В спальне, – скажете вы, – на три фута под полом». И если я хочу сделать свою работу как следует, то не скажу об этом ни одной живой душе. Меня могут даже лишить права заниматься адвокатской деятельностью, если я разглашу это.
Иначе говоря, меня учили тому, что мораль и этика не всегда идут рука об руку.
– Брюс, – сказал я прокурору, – мой клиент поделится информацией. Если вы раскроете некоторые из этих дорожных преступлений, то клянусь, что он никогда не приблизится больше чем на пятьдесят футов к судье или к его машине.
Интересно, сколько живущих в этой стране людей знает, что у законодательства больше общего с игрой в покер, чем с правосудием?
Брюс оказался нормальным парнем. К тому же, как я случайно узнал, его недавно назначили вести дело о двойном убийстве, и ему не хотелось тратить время на доказательство вины Джесси Фитцджеральда.
– Ты знаешь, что речь идет о «хаммере» судьи Ньюбелла, Кемпбелл? – спросил он.
– Да, знаю, – серьезно ответил я, думая, что если человек настолько тщеславен, чтобы ездить на «хаммере», то он просто напрашивается на то, чтобы машину угнали.
– Я поговорю с судьей, – вздохнул Брюс. – Меня вряд ли погладят по головке за это предложение, но я скажу ему, что копы не против, если мы отпустим парня.
Спустя двадцать минут мы подписали все документы и Джесси стоял рядом со мной перед судом. Еще через двадцать пять минут он официально получил условный срок, и мы вдвоем вышли на крыльцо здания суда.