Ангел для сестры
Шрифт:
– Ты не хочешь? – спросила я.
Это был один из тех моментов, когда я знала, что мы разговариваем не о том, о чем нужно. Я никогда раньше не переходила этот мост между словом и делом и, не зная, что сказать, прижала руку к его брюкам. Он отодвинулся.
– Бриллиант, – проговорил он, – я не хочу, чтобы ты думала, будто я здесь только поэтому.
Если вы встретите одинокого человека, не слушайте, что он вам говорит. Он один не потому, что ему так нравится, а потому, что пытался влиться в мир, но люди его все время разочаровывали.
–
– Потому что ты знаешь наизусть весь «Американский пирог», – ответил Кемпбелл. – Потому что, когда ты улыбаешься, виден твой кривоватый зуб. – Он посмотрел на меня долгим взглядом. – Потому что ты не такая, как все.
– Ты любишь меня? – прошептала я.
– А разве я не это только что сказал?
В этот раз, когда я начала расстегивать пуговицы на его джинсах, он не отодвинулся. Он был таким горячим в моих ладонях, что я подумала, останется ожог. В отличие от меня, Кемпбелл знал, что нужно делать. Он целовал, скользил, толкал, разрывал меня на части. Потом остановился.
– Ты не говорила, что ты девственница, – проговорил он.
– Ты не спрашивал.
Но он понял. Он задрожал и начал двигаться внутри меня – поэзия рук и ног. Я вытянулась и схватилась руками за надгробный камень, и высеченные на нем слова все еще стоят у меня перед глазами: «Нора Дин, родилась 1832, умерла 1838».
– Бриллиант, – прошептал он, когда все закончилось. – Я думал…
– Я знаю, что ты думал. – Как это бывает, когда ты отдаешься кому-то, он открывает тебя и видит, что получил не тот подарок, которого ожидал, но ему все равно приходится улыбаться, кивать и благодарить тебя?
Во всех моих неудачах в отношениях с мужчинами виноват Кемпбелл. Стыдно признаться, но, кроме него, у меня было только три с половиной мужчины, ни с одним из них я не стала более опытной.
– Хочешь, угадаю, – сказал Семерка вчера. – Первый хотел с твоей помощью забыть прежнюю любовь, а второй был женат.
– Откуда ты знаешь?
Он рассмеялся.
– Потому что ты – типичный случай.
Я окунула мизинец в свой мартини. Из-за обмана зрения палец казался сломанным и кривым.
– Еще один был из клуба, инструктор по виндсерфингу.
– Этот, наверное, был стоящим.
– Он был очень красивым, – ответила я. – А член размером с маленькую сосиску.
– Да ну!
– На самом деле я вообще ничего не чувствовала.
Семерка ухмыльнулся.
– Так это и была половинка?
Я стала красной как рак.
– Нет, был еще один парень. Я не знаю, как его зовут, – призналась я. – Я проснулась под ним после ночи вроде этой.
– Ты – жертва сексуальных крушений, – медленно проговорил Семерка.
Но это было не совсем так. Крушение – это случайность. А я бы прыгнула под колеса грузовика. Я бы даже привязала себя к паровозу. Какая-то часть меня верила, что появится супермен, но для начала нужно, чтобы жертва заслуживала спасения.
Кейт
– Как дела, детка? – пробормотал Брайан и наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.
– Думаю, Богатырские Игры придется пропустить, – пошутила она.
Анна топталась у двери рядом со мной. Сара протянула ей руку. Анна только этого и ждала и влезла на матрац Кейт, а я отметила про себя этот маленький жест матери. Потом Сара увидела на пороге меня.
– Брайан, что она тут делает?
Я ждала, что Брайан объяснит, но он, похоже, не собирался ничего говорить. Поэтому я нацепила улыбку и сделала шаг вперед.
– Я узнала, что Кейт сегодня лучше, и подумала, что могу с ней поговорить.
Кейт приподнялась на локтях.
– Вы кто?
Я ожидала, что Сара начнет нападать на меня, но заговорила Анна.
– Я не думаю, что это удачная идея, – произнесла она, хотя знала, что именно поэтому я и приехала. – Я имею в виду, что Кейт все еще слаба.
Мне понадобилась секунда, чтобы понять: в жизни Анны каждый, кто что-либо говорил, становился на сторону Кейт. И она делает все возможное, чтобы удержать меня на своей стороне.
– Вы знаете, Анна права, – поспешно вмешалась Сара. – Кейт только пришла в себя.
Я положила руку на плечо Кейт.
– Не беспокойся. – Потом повернулась к ее матери. – Как я понимаю, это вы хотели, чтобы слушание…
Сара перебила меня:
– Мисс Романо, мы можем поговорить в коридоре?
Мы вышли, и Сара подождала, пока медсестра с подносом в руках пройдет мимо нас.
– Я знаю, что вы обо мне думаете, – начала она.
– Миссис Фитцджеральд…
Она покачала головой.
– Вы на стороне Анны. Так и должно быть. Я была когда-то адвокатом и прекрасно понимаю. Это ваша работа, и вам нужно понять, почему мы стали такими, как есть. – Она потерла лоб. – Мое дело – заботиться о своих дочерях. Одна из них очень больна, а другая очень несчастна. Может, я еще чего-то не понимаю, но… Я знаю, что Кейт не поправится быстрее, если узнает, что вы пришли, потому что Анна не забрала свой иск. Поэтому я прошу вас не говорить ей об этом. Пожалуйста.
Я медленно кивнула, и Сара повернулась, чтобы идти к палате Кейт. Взявшись за дверную ручку, она заколебалась.
– Я люблю их обеих, – сказала она. И это уравнение мне предстояло решить.
Я сказала Семерке, что настоящая любовь – это преступление.
– Только до восемнадцати, – ответил он, закрывая кассовый аппарат.
К этому времени барная стойка стала частью меня, вторым телом, поддерживающим первое.
– Из-за тебя у кого-то останавливается дыхание, – продолжала я, размахивая пустой бутылкой из-под ликера. – Ты отбираешь у кого-то способность сказать хоть слово. Ты крадешь сердце.