Ангел для сестры
Шрифт:
О Боже!
– Я поговорю с офицером.
Оставив Анну под присмотром Джулии, я подошел к столу дежурного, который – клянусь – уже смеялся надо мной.
– Я адвокат Джесси Фитцджеральда, – выдохнул я.
– Очень жаль.
– Это была машина судьи Ньюбелла, правда?
Офицер улыбнулся.
– Ага.
Я глубоко вздохнул.
– Парень еще ни разу не привлекался к уголовной ответственности.
– Ему лишь недавно исполнилось восемнадцать, только поэтому. В отделе несовершеннолетних на него дело длиной с милю.
– Послушайте, – начал я. – У его семьи
Офицер посмотрел на Анну.
– Я поговорю с начальником, но вам лучше позаботиться о парне. Уверен, что судья Ньюбелл не приедет для дачи показаний.
После еще нескольких минут переговоров я вернулся к Анне. Увидев меня, она подскочила:
– Вы все уладили?
– Да, но больше никогда не буду этого делать. И с тобой мы тоже еще не закончили.
Я направился в дальнюю часть здания, где были камеры предварительного задержания.
Джесси Фитцджеральд лежал на спине на металлической койке, закрыв локтем глаза. Я задержался возле его камеры.
– Знаешь, это наилучший аргумент, который я когда-либо видел, свидетельствующий в пользу естественного отбора.
Он сел.
– Кто вы, черт возьми, такой?
– Твоя крестная фея. Ты, маленький кусок дерьма, соображаешь, что угнал «хаммер» судьи?
– Ну, откуда мне было знать, чья это машина?
– А номерной знак «Встать, суд идет» тебе ни о чем не сказал? Я адвокат. Твоя сестра попросила меня представлять твои интересы. Вопреки здравому смыслу, я согласился.
– Серьезно? Вы сможете меня вытащить отсюда?
– Они собираются отпустить тебя под залог. Ты должен отдать водительские права и согласиться жить по своему адресу, что ты и так делаешь. Так что с этим проблем не будет.
Джесси задумался.
– А свою машину я тоже должен им отдать?
– Нет.
Я видел, какие мысли вертелись в его голове. Такому парню, как Джесси, плевать на водительские документы, если ему оставляли машину.
– Тогда все нормально, – ответил он.
Я повернулся к ожидавшему неподалеку офицеру, и он открыл камеру, выпустив Джесси. Мы вместе вышли в комнату ожидания. Мы были одного роста, но в нем еще оставалась какая-то юношеская угловатость. Его лицо засветилось, когда мы повернули за угол. На какое-то мгновение я поверил, что он способен на раскаяние, что, возможно, чувства Джесси к Анне сделают его союзником сестры.
Но он не обратил на нее внимания, вместо этого подойдя к Джулии.
– Привет, – произнес он. – Ты беспокоилась обо мне?
В этот момент мне захотелось вернуть его в камеру. Но сначала убить.
– Уйди, – вздохнула Джулия. – Пошли, Анна. Давай найдем, где можно поесть.
Джесси посмотрел на нее.
– Отлично. Умираю от голода.
– Не ты, – сказал я. – Мы едем в суд.
В день, когда я выпускался из Виллера, прилетела саранча. Это было похоже на сильную летнюю бурю – саранча путалась в ветках деревьев и с глухим стуком падала на землю. Метеорологи проводили исследования, пытаясь объяснить феномен. Они вспоминали библейскую чуму,
Тем не менее, церемония вручения дипломов должна была проходить на улице под парусиновым навесом. Приветственная речь сопровождалась шлепками жуков-самоубийц. Саранча скатывалась с пологой крыши и падала на колени зрителям.
Я не хотел идти, но родители заставили. Джулия нашла меня, когда я надевал шляпу. Она обняла меня за талию и попыталась поцеловать.
– Привет, – сказала она. – Откуда ты свалился?
Помню, я подумал тогда, что в своих белых мантиях мы похожи на привидения. Я оттолкнул ее.
– Не надо. Хорошо? Просто не надо.
На всех фотографиях, которые сделали в тот день мои родители, я улыбался, словно этот новый мир был именно тем местом, где я хотел жить, а вокруг меня падали с неба насекомые величиной с кулак.
Мораль адвоката отличается от морали обычного человека. У нас есть свой кодекс – Правила профессиональной ответственности, – мы учим его, потом сдаем экзамен и руководствуемся этим кодексом в адвокатской практике. Но именно эти стандарты заставляют нас делать то, что другие считают аморальным. Например, если вы придете ко мне и скажете: «Я убил ребенка», то я могу спросить вас, где вы спрятали тело. «В спальне, – скажете вы, – на три фута под полом». И если я хочу сделать свою работу как следует, то не скажу об этом ни одной живой душе. Меня могут даже лишить права заниматься адвокатской деятельностью, если я разглашу это.
Иначе говоря, меня учили тому, что мораль и этика не всегда идут рука об руку.
– Брюс, – сказал я прокурору, – мой клиент поделится информацией. Если вы раскроете некоторые из этих дорожных преступлений, то клянусь, что он никогда не приблизится больше чем на пятьдесят футов к судье или к его машине.
Интересно, сколько живущих в этой стране людей знает, что у законодательства больше общего с игрой в покер, чем с правосудием?
Брюс оказался нормальным парнем. К тому же, как я случайно узнал, его недавно назначили вести дело о двойном убийстве, и ему не хотелось тратить время на доказательство вины Джесси Фитцджеральда.
– Ты знаешь, что речь идет о «хаммере» судьи Ньюбелла, Кемпбелл? – спросил он.
– Да, знаю, – серьезно ответил я, думая, что если человек настолько тщеславен, чтобы ездить на «хаммере», то он просто напрашивается на то, чтобы машину угнали.
– Я поговорю с судьей, – вздохнул Брюс. – Меня вряд ли погладят по головке за это предложение, но я скажу ему, что копы не против, если мы отпустим парня.
Спустя двадцать минут мы подписали все документы и Джесси стоял рядом со мной перед судом. Еще через двадцать пять минут он официально получил условный срок, и мы вдвоем вышли на крыльцо здания суда.