Ангел для сестры
Шрифт:
87 – Не уверен. – Я приподнялся на локте и внимательно посмотрел на нее.
Но Анна не отрывала глаз от перевернутой чаши неба.
– Я знаю. Ты хочешь спросить, зачем я это делаю.
– Тебе не нужно ничего говорить, если ты не хочешь этого.
Анна легла, положив голову мне на плечо. Каждую секунду вспыхивал серебряный штрих: скобка, восклицательный знак, запятая – знаки препинания, написанные светом для слов, которые так трудно произнести.
Пятница
Не верь, что солнце ясно,
Что звезды – рой огней,
Что правда лгать не властна,
Но верь
Кемпбелл
Как только мы с Судьей вошли в больницу, сразу стало понятно, что нам не повезло. Похожая на Гитлера женщина-охранник с неудачной завивкой, скрестив руки на груди, преградила мне дорогу к лифту.
– С собакой нельзя, – скомандовала она.
– Это служебная собака.
– Вы не слепой.
– У меня сильная аритмия, а у него есть сертификат на проведение сердечно-легочной реанимации.
Я направился в кабинет доктора Бергена – терапевта, который был председателем комиссии по этическим вопросам в провиденской больнице. Я находился здесь неофициально, так как все еще не мог найти свою клиентку и выяснить, подает ли она в суд. Честно говоря, после вчерашнего слушания я был очень зол – я хотел, чтобы она подошла ко мне. Но когда она так и не появилась, я дошел до того, что целый час просидел возле ее дома, но так никого и не дождался. Сегодня, полагая, что Анна у своей сестры, я приехал в больницу, но мне сказали, что к Кейт никого не пускают. Джулию я тоже не видел, хотя был уверен, что она ждет меня под дверью, где мы с Судьей ее вчера оставили. Я попросил у ее сестры хотя бы номер мобильного, но что-то подсказывало мне, что номер 401-ИДИ-К-ЧЕРТУ недействителен.
Таким образом, мне ничего не оставалось, кроме как работать по делу своей клиентки, на случай если оно еще существует.
Секретарша Бергена выглядела как женщина, у которой размер груди больше ее интеллекта.
– Ой, собачка! – взвизгнула она и протянула руку, чтобы погладить Судью.
– Пожалуйста, не надо. – Я уже хотел было выдать ей одну из моих заготовленных историй, но потом решил, что не стоит тратить их на нее. Поэтому, минуя ее, направился прямиком к двери.
Там сидел маленький толстый мужчина. На голове у него был платок с полосками и звездами, как на американском флаге, и одет он был в форму для занятий йогой. Мужчина медитировал.
– Занят, – услышал я бормотание Бергена.
– Нам с вами нужно кое-что обсудить, доктор. Меня зовут Кемпбелл Александер, я адвокат, который просил историю болезни девочки Фитцджеральд.
Вытянув вперед руки, терапевт выдохнул.
– Я уже выслал.
– Это была история болезни Кейт Фитцджеральд, а мне нужны медицинские записи Анны Фитцджеральд.
– Знаете, – проговорил он, – сейчас не самое удачное время…
– Я не помешаю вашей тренировке. – Я сел, и Судья улегся у моих ног. – Значит так, Анна Фитцджеральд. У вас есть насчет нее какие-либо записи из комиссии по этическим вопросам?
– Комиссия никогда не рассматривала вопросов, связанных с Анной Фитцджеральд. Нашим пациентом была ее сестра.
Я наблюдал, как он выгнул спину, а потом нагнулся вперед.
– Вы знаете, сколько раз Анна была на амбулаторном и стационарном лечении в этой больнице?
– Нет.
– Я насчитал восемь раз.
– Но такие процедуры не обязательно рассматриваются комиссией. Если врач согласен с тем, чего хочет пациент, и наоборот, тогда
Мы с Джулией стояли возле моего шкафчика и спорили о Деве Марии. Я провел пальцем по ее медальону. Вернее, меня больше интересовала ее ключица, а медальон попался на пути.
– А что, если она была девочкой, которая попала в неприятную ситуацию и просто нашла гениальный способ выпутаться? – предположил я.
Джулия поперхнулась.
– Думаю, за это тебя могут даже вышвырнуть из Епископальной Церкви, Кемпбелл.
– Ну, подумай: тебе тринадцать (или во сколько там лет они тогда начинали спать с мужчинами), ты прекрасно провела время на сеновале с Иосифом, а потом оказывается, что ты беременна. У тебя есть выбор: либо испытать всю силу отцовского гнева, либо придумать хорошую историю. Кто же возразит, если ты скажешь, что залетела от Бога? Думаешь, ее отец не говорил себе: «Я мог бы наказать ее… но вдруг за это будет наслана чума?»
Я дернул дверцу своего шкафчика, и оттуда высыпалась сотня презервативов. Ребята из моей команды выглядывали из своих укрытий, хихикая, как гиены.
– Мы подумали, что тебе нужно пополнить запасы, – сказал один из них.
Что мне было делать? Я улыбнулся.
Прежде чем я что-либо понял, Джулия сорвалась с места. Для девчонки она чертовски хорошо бегала. Я не мог догнать ее, пока школа не скрылась из виду.
– Бриллиант, – начал я, не зная, что скажу дальше. Это был не первый раз, когда девушка плакала из-за меня, но впервые мне от этого было больно. – Мне надо было всем им дать по морде? Ты этого хочешь?
Она повернулась ко мне.
– Что ты рассказываешь им обо мне в раздевалке?
– Я ничего им не говорю.
– Что ты рассказываешь о нас своим родителям?
– Ничего, – признался я.
– Пошел ты, – бросила она и опять начала убегать.
Дверь лифта открылась на третьем этаже, и передо мной оказалась Джулия Романо. Какую-то минуту мы смотрели друг на друга, а потом Судья встал и начал вилять хвостом.
– Вы едете вниз?
Она вошла и нажала кнопку первого этажа, которая уже горела. Но ведь для этого ей нужно было наклониться ко мне, чтобы я почувствовал запах ее волос – смесь ванили и корицы.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она.
– Разочаровываюсь в нашей системе здравоохранения. А ты?
– Встречаюсь с онкологом Кейт. Доктором Шансом.
– Значит, надо полагать, судебный процесс продолжается? Джулия покачала головой.
– Я не знаю. Никто в этой семье не отвечает на мои телефонные звонки, кроме Джесси, а у него все интересы на гормональном уровне.