Ангел для сестры
Шрифт:
– Хорошо. Анна, ты сказала, что это Кейт попросила тебя подать прошение о выходе из-под опеки в медицинских вопросах?
Я снова поежилась.
– Не совсем.
– Ты можешь объяснить?
– Она не просила меня подавать в суд.
– Тогда о чем она попросила тебя?
Я украдкой посмотрела на маму. Она знает, она должна знать. «Не заставляйте меня говорить это вслух», – мысленно обратилась я к адвокату.
– Анна, – настаивал Кемпбелл, – о чем она тебя попросила?
Я замотала головой, сжав губы. Теперь уже ко мне наклонился судья Десальво.
– Анна, тебе нужно ответить на
– Хорошо. – И правда вырвалась из меня, как бушующая река, которая смывает все на своем пути. – Она попросила меня убить ее.
Сначала меня насторожило то, что Кейт заперлась в нашей комнате, хотя замка в двери не было. Это значило, что она придвинула какую-то мебель.
– Кейт! – крикнула я, стуча кулаком в дверь. Я пришла с хоккейной тренировки, и мне очень хотелось в душ и переодеться. – Кейт, так нечестно!
Думаю, я наделала много шума, потому что дверь открылась. И тут я заметила, что в комнате кое-что изменилось. Я осмотрелась, но вроде бы все стояло на своих местах. Однако Кейт все равно выглядела так, будто скрывает какую-то тайну.
– Что с тобой? – спросила я. Потом пошла в ванную, включила душ и почувствовала этот запах – сладкий, неприятный, сразу же вызвавший у меня воспоминание о комнате Джесси. Я начала открывать шкафчики, рыться в полотенцах, пытаясь найти улики, и наконец нашла спрятанную за коробкой с прокладками бутылку виски.
– Смотри, что я нашла, – сказала я, возвращаясь в комнату и радуясь тому, что смогу какое-то время шантажировать Кейт, но тут увидела в ее руках таблетки.
– Что ты делаешь?
Кейт обернулась.
– Анна, оставь меня в покое.
– Ты с ума сошла?
– Нет, – ответила Кейт. – Мне просто надоело жить в ожидании того, что рано или поздно случится. Я думаю, что уже достаточно испортила всем жизнь. А ты так не считаешь?
– Но все столько сделали, что сохранить тебе жизнь. Ты не можешь убить себя.
Вдруг Кейт расплакалась.
– Знаю. Но я не могу.
Я не сразу поняла, что ее ответ означал, что это была не первая попытка.
Мама медленно встала.
– Это неправда, – произнесла она тонким голосом. – Анна, я не понимаю, почему ты это говоришь?
Мои глаза наполнились слезами.
– Зачем мне выдумывать?
Она подошла ближе.
– Наверное, ты все неправильно поняла. Наверное, у нее был просто неудачный день или плохое настроение. – Она улыбнулась, как улыбаются люди, когда на самом деле им хочется плакать. – Если бы ей было настолько плохо, она рассказала бы мне.
– Она не могла тебе сказать, – ответила я. – Она очень боялась, что если убьет себя, то убьет и тебя. – Я не могла справиться с дыханием. Я тонула в яме со смолой, я бежала по земле, которая горела под моими ногами. Кемпбелл попросил судью дать мне несколько минут, чтобы успокоиться, но я уже плакала так, что не расслышала ответа судьи.
– Я не хочу, чтобы она умирала. Но я знаю, что она не желает жить так, и только я могу дать ей то, чего она хочет. – Я не отводила взгляда от мамы, хотя перед глазами все расплывалось. – Я единственная всегда могла дать ей то, что нужно.
В следующий раз мы вернулись к этой теме, когда
– Не делай этого, – сказала мне Кейт, когда они ушли.
Я посмотрела на нее.
– О чем ты говоришь? Конечно, я это сделаю.
Мы разделись, и я заметила, что мы выбрали одинаковые пижамы – из блестящего атласа с рисунком из вишен. Ложась в кровать, я подумала, что мы выглядим так, как в детстве, когда родители одевали нас одинаково, потому что им это казалось забавным.
– Ты думаешь, пересадка почки поможет? – спросила я.
– Возможно. – Кейт наклонилась, чтобы выключить свет. – Не делай этого, – повторила она, и я только теперь поняла, что она на самом деле имеет в виду.
Мама стояла возле меня, и в ее глазах была глубокая печаль. Подошел папа и положил ей руку на плечо.
– Иди присядь, – прошептал он ей в волосы.
– Ваша честь, – вмешался Кемпбелл, вставая. – Позвольте мне.
Он подошел ко мне, Судья следовал рядом. Я дрожала, так же как и он. Я вспомнила о том, что сделал этот пес час назад. Откуда он знал, что именно нужно Кемпбеллу и когда?
– Анна, ты любишь свою сестру?
– Конечно.
– Но ты же хотела совершить поступок, который мог ее убить.
Что-то вспыхнуло у меня внутри.
– Если и так, то ей не пришлось бы опять переживать все это. Мне казалось, что она так хотела.
Он замолчал, и в этот момент я поняла: он знает.
Внутри у меня что-то сломалось.
– Этого… этого хотела и я.
Мы с ней мыли и вытирали посуду в кухне.
– Ты терпеть не можешь лежать в больнице, – сказала Кейт.
– Ну да. – Я бросила чистые вилки и ложки в ящик.
– Я знаю, что ты готова на все, чтобы больше не делать этого.
Я посмотрела на нее.
– Конечно. Потому что тогда ты выздоровеешь.
– Или умру. – Кейт опустила руки в мыльную воду, старательно избегая моего взгляда. – Подумай об этом, Анна. Ты смогла бы поехать в спортивный лагерь. Ты смогла бы выбрать колледж в другой стране. Ты смогла бы делать все, что захочешь, и не беспокоиться обо мне.
Она словно читала мои мысли, и я почувствовала, как краснею. Мне было стыдно за свои мысли. Если Кейт ощущала себя виноватой в том, что была обузой, то я была виноватой вдвойне, потому что знала о ее чувствах и потому что знала о своих чувствах.
После этого мы не разговаривали. Я вытирала то, что она мне передавала, и мы обе старались сделать вид, что не знаем правды: что кроме той меня, которая хочет, чтобы Кейт жила, есть еще вторая, ужасная я, которая желает освободиться.
Вот и все. Они поняли, что я чудовище. Я подала в суд по разным причинам: некоторыми я горжусь, но многих я стыжусь. И теперь Кемпбелл поймет, почему я не могла быть свидетелем: не потому, что боялась говорить перед публикой, а из-за тех ужасных чувств, о которых нельзя говорить вслух. Оттого что я хотела, чтобы Кейт жила, но в то же время не хотела быть частью ее. Оттого что я хотела иметь возможность стать взрослой, даже если у Кейт такой возможности не будет. Смерть Кейт стала бы самым страшным событием в моей жизни… но и самым лучшим.