Ангард!
Шрифт:
– Он – важный свидетель.
– Убийство?
– Вроде того. Проехать-то можно?
– Власти всегда можно. С властями мы не конфликтуем. – Мужчина пошел открывать ворота. Подбежавшая к нему собака подняла голову, глянула вопросительно.
– Фу, – повторил команду мужчина. – Спокойно.
Проезжая, Леонидов не удержался и спросил, глядя на овчарку:
– Что ж, она у вас всю ночь бегает по поселку?
– Зачем же? – спокойно ответил мужчина. – Я как увидел вас, так ее спустил. Сейчас привяжу. Идите к своему свидетелю спокойно, не пугайтесь. Я порядок знаю. Сейчас прямо, вон он, дом.
Дом был ничего себе. Добротный, двухэтажный. Из красного кирпича. И участок хороший. И сад. Но когда прошли в калитку, Алексею показалось, что все здесь неухоженно, запущено. По сравнению с другими участками. И крыша на доме железная, в то время как остальные крыты модной импортной черепицей разных цветов.
Что касается растительности, то никакой экзотики нет. И даже трава на газоне слишком уж высокая. Словно ее забывают регулярно подстригать.
Мужчина с военной выправкой, встретивший их у ворот, оказался прав – все окна в доме светились. Во всех двух этажах. Словно хозяин чего-то боялся. А чего бояться, когда у ворот поселка такая охрана? И ведь входная дверь распахнута настежь!
Машина, темно-синяя «тойота», на которой приехал Белкин, стояла у крыльца. Причем криво, словно бы ее бросили, едва въехали на участок. Артист даже в гараж свою «тойоту» не загнал, хотя хозяин овчарки утверждает, что тот был в норме.
– Леха, а ты не боишься, что… – сдавленно сказал Барышев.
– Погоди, – остановил его Алексей. И рукой показал: – Смотри!
В глубине сада, в ночи, светился огонек костра.
– Пошли, – решительно сказал Алексей. И первым зашагал по тропинке. Прямо на пламя костра.
И тут оно вдруг вспыхнуло ярче, искристый сноп взметнулся в ночное небо. Похоже, в костер подбросили дров.
– Ишь ты! – сказал Барышев. – Полуночник! На пламя любуется!
Да, Белкин был там, у костра. Один. Едва глянув на артиста, Алексей понял, в чем дело. Может быть, приехав на дачу, тот и был в нормальном состоянии. Но сейчас этого не скажешь. Валерий Белкин в расслабленной позе сидел у огня, в руке у него была на половину пустая бутылка виски. Алексей обратил внимание на то, что такой же марки виски стояло на подносе в кухне у Евгения Рощина. Вроде бы мелочь.
Услышав за спиной шаги, Валерий Белкин медленно обернулся. Взгляд у него был остекленевший. С минуту он смотрел на подошедших мужчин, выражение его лица не менялось. Потом он поднес бутылку ко рту и сделал внушительный глоток.
– Э-э-э… – сказал Серега. – Притормозика. – И попытался отнять у артиста бутылку.
– Какого… – выругался тот.
Завязалась короткая борьба. В итоге виски пролилось на землю. Потом на землю повалился Белкин. Похоже, силы его оставили. Он неловко упал на бок и застонал.
– Поднимайтесь, гражданин, – сказал Серега, отбросив в сторону добытую в схватке бутылку. – Мы из милиции.
– Как? Уже? – Белкин поднял голову.
Алексей пригляделся: да, усики отсутствуют.
– Что значит: уже? – грозно спросил Серега.
Валерий Белкин вдруг распрямился, словно пружина часового механизма, у которого внезапно кончился завод, сел на землю и закричал:
– Я не убивал! Слышите?! Я не убивал! Это все он! Он! Не убивал я! Не докажете!
– Поднимайтесь, –
– За что?!
И тут Белкин начал ругаться. Нецензурно. Ругался он изобретательно. «Бедный попугай! Бедная Маня!» – подумал Алексей. Барышев начал терять терпение и рявкнул:
– Молчать!
Потом нагнулся, поднял артиста с земли, словно тряпичную куклу. Ростом Белкин оказался ну чуть повыше Алексея и чуть ниже Мани. И дородностью не отличался. Барышев держал его в вертикальном положении легко. А для убедительности несколько раз сильно встряхнул. Залитое в организм артиста виски от этой основательной встряски проникло во все потаенные уголки, вплоть до мельчайших сосудов и капилляров. Отчего Белкин совсем размяк.
– Мать твою… – сказал Барышев. – Его надо не в «обезьянник», а в вытрезвитель.
– Веди в машину, там разберемся, – вздохнул Алексей.
– Дом надо бы закрыть. Белкин! Где ключи от дома? Ну? – спросил Серега.
Артист что-то невнятно забормотал.
– Должно быть, ключ во входной двери, в замке, – сообразил Алексей. – Он очень торопился. Ты веди его в машину, а я запру дом. И костер затушу.
Барышев кивнул и потащил Белкина к калитке. Алексей посмотрел им вслед и поднял с земли обгоревшую палку, которой поправляли дрова в костре. Еще когда подходил, почувствовал странный запах. Пахло паленым. Не кошку же он жарил! А с другой стороны…
Палкой Алексей пошевелил в костре. Нет, поздно. Дров в костер Белкин навалил предостаточно. Если только затушить… Под старой яблоней стояла бочка с водой. Он огляделся. Ничего подходящего под рукой нет. Поднял валявшуюся у костра бутылку с остатками виски. И вздохнул – какой благородный напиток пропадает! Подумал, а не допить ли? Нет, еще машину вести. Придется потерпеть до дома. С тяжелым вздохом вылил на землю виски и пошел к бочке зачерпнуть воду. Потом лил ее в костер. Процедуру пришлось повторить несколько раз, да оно того стоило. Вскоре огонь погас, но луна по-прежнему ярко светила. Он нагнулся и долго принюхивался, вороша палкой шипящие угли. Кажется, Алексей понял, что с такой поспешностью сжигал Валерий Белкин. И почему он не поехал на юбилей к Маниной маме, а рванул сюда, на дачу. И, кажется, понял, при чем здесь усики. Но любую догадку надо подтверждать фактами.
А потом он пошел к калитке, где стояла машина. Сереге удалось запихнуть Белкина в «пассат». Уже из машины Барышев нетерпеливо крикнул:
– Леха! Чего ты там возишься!
– Сейчас! Иду!
Остальное – детали. Он птицей взлетел на крыльцо. Как и предполагал, ключ оказался в замке входной двери. Да, Белкин торопился. И он решил поторопиться. Алексей взлетел на второй этаж, мигом расправился с иллюминацией. Потом спустился на первый. Проходя по освещенным комнатам, оценил обстановку. Более или менее проясняется. Дом, участок, обстановка достались Валерию Белкину от второй жены. С тех пор руки его ничего не касались. Ремонт не делался, мебель не обновлялась. Видимо, с деньгами у артиста было туго. Остается выяснить, кто была та женщина, которая оставила ему дачу, и что с ней стало. И еще, надо позвонить Мане, сказать, где ее машина.