Анфиса
Шрифт:
Татаринов(примирительно). Ну, ну, не сердись, голубчик, не стоит! Ты просто устал — вы дайте ему хорошенько отдохнуть, Анфиса Павловна. Стало быть, завтра в одиннадцать, — раньше ты не встанешь. Прощайте, Анфиса Павловна.
Федор Иванович. Прощай, голубчик. Спасибо тебе…
Татаринов. Ну, ну!.. (У дверей тихо.) Вот что, Федор Иванович, не покажется тебе сентиментальностью, если я тебя того… ну, как это — поцелую? Ты скажи по правде.
Целуются.
Татаринов(извиняясь).
Федор Иванович(мягко). Постараюсь, Иван Петрович.
Татаринов. Ну вот, спасибо. А то все как-то беспокойно. Прощай!
Уходит. Федор Иванович, осматриваясь, ходит по комнате.
Федор Иванович. Одни.
Анфиса молчит.
Федор Иванович. Который час? Устал я. (Звонит.)
Анфиса. Кати нет.
Федор Иванович. Ах, да, я и забыл. Кто же в доме — ты, я и старуха? Приятный дом. Не можешь ли ты принести мне ликёру, Анфиса, он где-то там… Впрочем, погоди. Отчего ты все молчишь? Ты любишь меня, Анфиса?
Анфиса(улыбаясь). Нет.
Федор Иванович. Нет, нет, не шути! Ты засмеялась, и мне стало неловко: ведь я тебя не знаю. Ты понимаешь этот ужас: я тебя целую, обнимаю, говорю — и совершенно не знаю. Такая ты или другая (разводит руками) — не знаю.
Анфиса. Ты меня видишь.
Федор Иванович. Да. Но и вижу-то словно впервые. Как странно: ты никогда не завиваешься, Анфиса?
Анфиса(улыбаясь). Нет. А ты всегда подстригаешь бороду?
Федор Иванович. Да. И у тебя очень густые брови, Анфиса.
Анфиса. А ты часто вынимаешь часы, но не смотришь.
Федор Иванович. И у тебя на пальце яд.
Анфиса (пряча руку). А ты часто поднимаешь руку ко лбу…
Федор Иванович. Ты всегда в чёрном платье. Кто ты, Анфиса?
Анфиса(улыбаясь). Кто вы, Федор Иванович?
Оба странно смеются и сразу обрывают смех.
Федор Иванович(хмуро). Странная игра. Но я хочу говорить серьёзно. Сегодня ты весь день молчишь, Анфиса. Ты, может быть, этого не замечаешь, но ты весь день молчишь, Анфиса.
Анфиса. Разве? Значит… я думаю.
Федор Иванович(подозрительно). Что-нибудь страшное?
Анфиса(вздрагивает). Почему страшное?
Федор Иванович. Потому что я тебя не знаю. Сегодня я видел, как ты, задумавшись, проходила по комнате куда-то. У тебя такая неслышная поступь, и ты была такая странная, всему чужая, что показалась мне похожею на чёрную тень. Куда ты ходила?
Анфиса. К бабушке.
Федор Иванович. Это зачем?
Анфиса. Я ходила её кормить.
Федор Иванович. Я бы не стал её кормить. Я уморил бы её голодом. Который час? Господи, ещё только одиннадцать часов. Но что же ты молчишь, Анфиса? Эти становится невыносимым.
Анфиса. Федя, я сама не знаю.
Федор Иванович. Я уйду!
Анфиса(торопливо). Ну, хорошо, ну, слушай, да, это правда, что я молчу — но знаешь, с каких это пор? С той ночи, как я стояла перед запертою дверью и звала тебя. Как будто в ту ночь я сказала все слова, какие есть, и у меня уже не осталось больше ни одного слова. Если хочешь, я могу говорить, но… Не заставляй меня, Федя, я скажу не то.
Федор Иванович. Я уйду!
Анфиса. Ну, хорошо, ну, слушай! Вчера ведь я кричала, да? Этот крик я слышу, он стоит в моих ушах. Но это кричал кто-то другой, а я — молчала.
Федор Иванович(вдумываясь, тревожно). Ты что-нибудь решаешь? Там, у тебя в глубине, что-то решается? Быть может, уже решилось? Ну, говори же!
Анфиса. Не знаю. Да. Может быть. Я все время жду.
Федор Иванович. Чего?
Анфиса. Не знаю.
Федор Иванович. Нет, ты знаешь! Говори! Ты должна сказать. Слышишь!
Анфиса. Я не знаю.
Федор Иванович. Ложь. (Хватает её за руку всматривается в глаза.) Говори! Я не позволю этого, заставлю тебя говорить!
Анфиса. Нет, нет, нет, не спрашивай. Мне страшно, люблю тебя. (Целует в голову несколько сопротивляющегося Федора Ивановича.) Я люблю тебя, я люблю тебя, люблю тебя. Ой, обними меня. Ой, крепче, крепче обними меня!
Федор Иванович(испуганно и ласково). Ну, что ты, что ты?
Анфиса(пряча голову к нему на грудь). Ты смотрел на меня… как вчера… когда про змею… про змею… Ой, не надо, Федя. Обними меня крепче. Я боюсь. Не пускай меня, не пускай.
Звонок.
Анфиса(вскрикивает). Ай! Что это!
Федор Иванович. Что ты, что ты! Это звонок, успокойся же. Вот не думал, что ты такая трусиха. Ты и на меня нагнала страху. Ведь это же нелепо. Сидим с тобой, как маленькие дети, и пугаем друг друга.