Анфиса
Шрифт:
Анфиса. Федя, не надо! Федя, Бога ради, не надо!
Федор Иванович. Твой вчерашний порыв — случайность, одна из тех красивых случайностей, которые бывают у женщин. А сегодня ты увидела меня ясно, поняла, что я… в сущности, не люблю тебя… Ну, что ж ты не смеёшься, Анфиса? (Хватает её за руки.) Что же ты не смеёшься, Анфиса, ведь я же шучу!
Татаринов. Конец.
Анфиса(вставая). Что, какой конец? Федя, не надо!
Федор Иванович(резко). Ведь я же шучу!
Анфиса. Да, да, но, Бога ради, не надо! Бога ради, Федя!
Татаринов деликатно отходит к окну.
Федор Иванович(гневно). Это не правда, что мне нужно недоверие! Мне нужна вера, и ты оскорбляешь меня недоверием. Сказать правду в лицо — это только половина; нужно ещё суметь поверить, широко поверить, великодушно поверить, как верит мужчина.
Анфиса(в страхе прячется к нему на грудь). Ах, Федя, если бы ты знал, что ты делаешь со мною! Ах, если бы Господь открыл твои глаза — ты не стал бы так говорить со мною. Ой, спрячь меня!
Федор Иванович(тревожно и ласково). Ну, что ты, ну, что ты? Ну, спрячься, спрячься… Беспокойная ты душа. (Целует в голову.) Это я твои мысли, твоё беспокойство целую.
Звонок.
Федор Иванович. Это ещё кто пожаловал? Мне даже как-то странно, что ко мне — звонятся. Надо было и звонки обрезать.
Анфиса(беспокойно). Федя, не принимай, пожалуйста. Я тебя прошу.
Федор Иванович(подозрительно). Это ещё почему? Иван Петрович, будь друг, открой дверь: мне самому не хочется, мало ли там кто может быть.
Татаринов выходит.
Федор Иванович. Почему ты не хочешь, чтобы я кого-нибудь принимал? Ты боишься чего-нибудь?
Анфиса. Нет. Да. Боюсь.
Федор Иванович(хмуро улыбаясь). Странный у нас вечер!.. А, господин Розенталь!
Анфиса(радостно). Андрей Иванович!
Розенталь быстро идёт к Анфисе Павловне, Татаринов угрюмо шагает до своего места.
Федор Иванович(Татаринову). Зачем ты пропустил его?
Татаринов. Прошёл.
Розенталь. Все ещё злишься? Как глупо. Вашу ручку, Анфиса Павловна. Как вы себя чувствуете после вчерашней передряги? Но вы молодец. Ей Богу, молодец. Я вчера залюбовался вами!
Федор Иванович. Напрасно ты даёшь руку, Анфиса. Розенталь,
Розенталь. Что? Нет, это ты серьёзно? Ты с ума сошёл, Федор Иванович. Ну, вчера, в раздражении, я ещё понимаю, ну, а сегодня? И что я тебе сделал такое, скажи, пожалуйста, — ты действительно сошёл с ума. Я, наконец, требую, Федор Иванович, объясни ты мне.
Федор Иванович(брезгливо). Это вы распустили про меня сплетни относительно петуховских капиталов?
Розенталь. Ах, это? Ну я. Господи! Неужели же ты, Федя, умный человек, не понимаешь той простой истины, что если здесь ничего не соврать — так завтра же нужно удавиться или перейти в вегетарианство. Черт тебя знает, Федор, большой ты человек, а обращаешь внимание на пустяки, на недостойную мелочь. А вот что я тебя люблю, что я у тебя (сквозь слезы) ни разу ни копейки… не взял, ты этого не видишь. Нехорошо, Федя, Господь с тобой!
Анфиса(тихо Федору Ивановичу). Ну, оставь его, Федя, ведь он не злой.
Федор Иванович(так же тихо). Ты ему рада? А знаешь, что мне неприятнее всего? Это то, что он похвалил тебя. (Розенталю.) Ну, ну, ладно. Только все-таки уходи, пожалуйста: я сегодня устал, и вообще я не в настроении.
Розенталь. Ну, вот это другой разговор. Я с наслаждением ухожу. Значит, завтра с курьерским?
Анфиса. Да, кажется.
Розенталь(хватается за голову). Ну и букет же я вам привезу! Ты знаешь, денег я достал. Ну и букет же я вам привезу!
Федор Иванович. Это ещё зачем? Пожалуйста, не надо.
Розенталь. Хочешь удрать потихоньку? Нехорошо, Федя, лицемерить, от тебя я этого не ожидал. Да ведь я и не тебе привезу, а вот этой… храброй… мужественной (целует руку) героине!
Федор Иванович(брезгливо). Ну, довольно, оставь.
Розенталь. Пожалуйста, не строй таких разбойничьих рож. Все это у тебя оттого, что ты ешь мясное. Взгляни на Татаринова! До свидания, Анфиса Павловна. (Уходит.)
Татаринов(вставая, возмущённо). Такая бесхарактерность, Федор Иванович, обязывает меня…
Федор Иванович(морщась). Ах, какая гадость! Побыл человек одну минуту, а стало так скучно, что ничего уж не хочется, и ехать не хочется, и чувствовать не хочется, Анфиса, зачем ты позволила поцеловать руку?
Анфиса. Но ведь это просто вежливость.
Федор Иванович. Вежливость, вежливость. Скучно с тобой, Анфиса.