Анфиса. Гнев Империи
Шрифт:
– Мы же всё равно это делаем лишь для развлечения, – положила девочка меч на письменный столик. – Меня не возьмут в военный гарнизон из-за дыхалки. Я не могу долго бегать да и вообще слабенькая. Полный провал!
– Зато ловкая. Кушай здесь хорошо, ещё наберёшь форму, – советовал Альберт. – Тренировки ещё никому не вредили. Это и веселье, и отработка навыков. Никто не ожидает, что ты владеешь клинком. Можно делать всего одно отжимание перед сном, и через неделю твои руки будут готовы сделать ещё одно. Начнёшь делать по два. Начинать надо с малого. Вдох-выдох, вдох-выдох.
– Ой, фи! Говоришь прям
– Если тебе не нравится человек, Ан, это ещё не значит, что он во всём неправ и к нему не надо прислушиваться, – отметил ей отец.
– Я знаю, что она это из лучших побуждений… Спать велит, чтобы не переутомлялась, следит, чтобы я не сломала себе ничего, запрещая лазать по деревьям. Платье для меня это погладила, но всё равно так бесит! Если уж слушаться кого-то, то учителя по колдовству! – заявила девчонка.
– А кто сказал, что он не будет говорить то же самое? – усмехнулся Альберт. – Разве что платье тебе точно не погладит. Надо ценить, что имеешь. Встречать каждый свежий день с улыбкой. Наслаждаться тем, что живёшь и стремиться улучшать свою жизнь, чтобы хотелось искренне улыбаться. Я вот сейчас вовсю этим занимаюсь, чтобы наша семья стала на ступеньку выше, чем есть.
– Надеюсь, получится, – произнесла Анфиса.
– Вечереет, уже архиепископ должен скоро приехать, – глянул мужчина в окно. – Беги к себе переодеть платье на что-то менее перепачканное травой, а то ты будто в лес маскировку устроила. Я допишу одно послание-задание кое-кому, и пойдём.
VI
На деревенской ярмарке было весьма многолюдно. Ребятня носилась друг за другом с пряниками в зубах, кто нёс пирожок, кто бублик, кто прочие сладости. Ещё даже не все прилавки были заполнены товарами, многое ещё лишь выкладывали, что принесли с собой или разгружали товар. Нигде не было ветровых вертушек, что слегка расстраивало дочку нунция, любящую эти палочки с вращающимися при дуновении цветастыми кусочками бумаги, а некоторые умельцы даже выдалбливали их из дерева.
Тем не менее самые длинные очереди были туда, где угощали бесплатно. Туда же кастрюли каши и кадь масла Альберт и Анфиса в белом платье с розовыми пуговицами спереди помогли дотащить пожилой Августе. Служанка Кетли осталась дома приглядывать за порядком и прибираться на кухне, а Нана с её возлюбленным проводили время вдвоём.
В ноздри ударил приторно-сладкий аромат самого разного варенья. С этого дня девушкам разрешалось есть новые спелые ягоды, а до сей поры довольствовать можно было на гуляниях разве что прошлогодним вареньем. Спрос на вишню с черешней был особо сильным, так как для неё в Империи был установлен строго первый день торговли на Солнцестояние.
Продавали её, разумеется, с самого утра, а кто приезжал за день и выставлял товар уже за полночь да подороже, с наценкой для самых богатых и нетерпеливых. Например, таким был Ирвин. Сколь его знала Анфиса эти годы, мальчишка был в деревне абсолютно свободен, на него не наседали с заданиями на лето, он сам выбирал себе под это время, так как любил учиться и мечтал о военной карьере. И ложиться он мог тогда, когда ему заблагорассудится. Так что, с учётом достатка в семье, мог и самую первую черешню на деревне отведать.
– Ух,
Последнее вообще касалось всех многочисленных ритуалов на летнее Солнцестояние. Проходя мимо домов и изб, Анфиса поглядывала, как крепкие мужики втыкают железные вилки в двери, подоконники и наличники окон. Через сами окна и раскрытые двери был виден аналогичный ритуал и со столами внутри дома.
Много где перед этим на подоконниках и у ворот складывали крапиву в один или несколько слоёв. Босяком теперь разгуливать было опасно. Двери и порог также украшали ветвями боярышника, чтобы упыри даже не думали соваться. Считалось, вампир может войти в дом лишь по приглашению хозяина, а к боярышнику они даже приближаться не хотели.
Дороги, по которым выводят пастись скот, были недоступны для прогулок. Все расхаживали по внутренним деревенским улочкам, пока те пути вспахивали, поливая процеженным отваром из муравьев и посыпая муравьями оттуда же, перемешанными с непроросшими семенами. Тоже некий защитный ритуал, который сейчас проводили старики-фермеры.
– Это что, дайконские яблоки в карамели? – удивилась Анфиса, заметив редкое лакомство.
– Молодильные мочёные яблоки, спрыснуты лимонным соком и облиты горячей, теперь уж застывшей, карамелью. Удивительное сочетание сладости и свежести с маленькой дерзкой кислинкой! – нахваливал торговец.
– Волшебно! Я такие только два года назад видела, когда в Империи объявлялся месяц культуры Дайкона в честь визита посла Набешимы. Такая важная статная женщина, помнишь, мы видели, папочка? – спрашивала девчонка у Альберта.
– Да, личность строгая и упёртая. Я бы не сказал, что переговоры тогда прошли гладко, архиепископ присутствовал и три его нунция, включая меня, – ответил тот.
Нунций был представителем Архиепископа, отправляемым в различные города, куда сам Его Высокопреосвященство добраться по каким-то причинам не мог. Такой человек отстаивал дипломатические интересы Пресвятой Церкви или решал конкретные вопросы на месте. Альберта отправляли периодически в разные уголки империи, а в остальное время, дабы знать, какие именно интересы нужно защищать и представлять, он как раз был при главе церкви на всевозможных слушаниях, мессах и заседаниях.
– Пап, а это наше лакомство теперь или иноземное? – интересовалась Анфиса, похрустывая карамельным яблоком.
– Аккуратнее, принцесса, дай мальчишкам пройти, – притянул Альберт дочь поближе к себе, уступая дорогу нескольким рослым юношам, держащим в зубах по деревянной ложке с сырым яйцом, а руки за спиной.
Это была местная забава для молодых людей перед танцами. Кто первым донесёт яйцо, при этом не уронив и не споткнувшись, тот первым и выбирает партнёршу на танцы. А если повезёт, то и на совместные прыжки через костёр парочкой.