Анекдоты, истории со смыслом
Шрифт:
Сафари. Африка. Охота на крупную дичь — и белая женщина изводит охотника вопросами.
— Если мне встретится тигр, как я его узнаю?
— По желтой шкуре и полосам.
— А если встретится лев, как я его узнаю?
— По роскошной гриве.
— А если встретится слон, как я его узнаю?
— Это проще всего, — вздохнул охотник, — по легкому запаху кокосового ореха в его дыхании.
Мулла Насреддин как-то мне рассказывал:
— На отпуск я поехал в деревню, и птички пели так весело под моим окном
Но тут вышел хозяин:
— Надеюсь, ты не думаешь, что птицы поют для тебя?
— Почему же, конечно для меня.
— Птицы эти поют для меня.
Я знал, что я прав... словом, мы крепко поспорили и даже подрались. Нас привезли к судье. Он оштрафовал нас обоих на десять рупий.
— Эти птички, — сказал судья, — поют для меня.
Два охотника в лодке укрылись в камышах, чтобы утки их не заметили и ждали. Вдруг они услышали нарастающий шум. Камыши раздвинулись перед лодкой, в которой сидел третий охотник, пьяный вдрызг, пытающийся при этом откупорить пятую бутылку.
— Эй! — предупредили они, — это наше место. Проваливай вниз по течению.
Пьяница ничего не сказал. Откупорил бутылку, выпил ее и отплыл на две мили. Наконец одинокая утка пролетела над рекой. Охотники дважды выстрелили и промахнулись. Как же они удивились, услышав и увидев, что пьяница с одного выстрела попал в утку, подплыл к ней и упрятал ее в ягдташ.
Они подплыли поздравить его:
— Ну и ну! Как ты ловко! Как у тебя получилось?
— Э-э-м-м... Как я мог промахнуться, когда в небе столько уток?
Одному профессору пришлось стать солдатом, а он был человек с весьма тонким умом. Когда скомандовали "напра-во!", он остался, как стоял.
— Почему ты стоишь, как истукан, когда я сказал "напра-во!" и все повернулись направо? — спросил его командир.
— Рано или поздно вы скомандуете "налево", — ответил тот, — так зачем все это? Все вернутся в то же положение, и это будет продолжаться три, четыре часа, так зачем же так утруждаться?
К сумасшедшему дому подъехал роскошный лимузин, из которого вышел немолодой человек с аристократическими манерами.
— Скажите, — спросил он у сторожа, — может ли больной поступить в ваше заведение по вашей рекомендации?
— Да не знаю я! А в чем дело?
— Видите ли, вчера я перечитал связку моих старых любовных писем и ... чувствую, что я сумасшедший.
Крупный политик выступал перед сумасшедшими, но не прошло и пяти минут, как один из больных выскочил и заорал: "Заткните глотку этому идиоту! Он свихнулся! Сам не знает, что несет!"
Конечно, политик рассердился и велел главврачу вышвырнуть безумца.
"Впервые за семь лет, — ответил врач, — он сказал что-то умное. Я не могу его вышвырнуть. Семь лет он молол вздор, теперь же, впервые, нечто осмысленное. Но не тревожьтесь. Его доктора уверены,
Психиатр, грузно осев на стойку, опрокидывал виски стакан за стаканом. Он разбит и подавлен.
— Джон! — подошел к нему коллега, — Джон, приятель, что стряслось? Ты на себя не похож.
— Что тут рассказывать?! Помнишь того богатого психа, которого я лечил много лет?
— Конечно. Тот псих, который воображает, что он все еще учится в университете? Ведь он доставляет тебе больше половины заработка.
Джон кивнул.
— Так что же случилось?
— На этой неделе он его окончил.
Мулла Насреддин служил в учреждении прямо напротив его дома и при этом всегда опаздывал. Однажды шефу это надоело:
— Довольно! Сколько можно? Смотри, другие добираются на службу с другого конца города и никогда не опаздывают, а ты живешь, дверь в дверь, но не было случая, что бы ты пришел вовремя.
— Оно и понятно, — ответил Насреддин. — Это естественно. Если они опаздывают, у них есть возможность торопиться — с другого-то конца города... А если я опоздал, то уж опоздал — торопиться негде. Расстояние можно пробежать, можно взять такси, а что мне делать? Если я опоздал, то уж опоздал. Я живу прямо напротив, нет ни малейшей возможности поспешить.
В маленьком городке возникли трения между еврейским и христианским населением. И вот во время торжественного открытия статуи Христа, христианин и еврей подрались в толпе. Еврей поднял булыжник и швырнул его в противника, но промахнулся. Булыжник попал в статую и отбил у нее голову. Нечаянно! Но он не мог допустить, чтобы дело обернулось против него; евреи вообще не любят, чтобы дело оборачивалось против них.
— Вот видите! — торжествующе крикнул он. — Будь на его месте Моисей, то наверняка бы увернулся.
Благородное собрание решило учредить общество, куда входили бы только девственницы. Вдруг появляется молодая особа с ребенком на руках.
— Но, мадам, совершенно очевидно, что стать членом общества вы не можете, — возразил преподаватель. — Почему вы решили, что отвечаете нашим требованиям?
— Когда это со мной случилось, я была дура дурой, — объяснила она, - поэтому думаю, что могу вступить в общество этих дур-девственниц.
Как-то мулла Насреддин пожаловался знакомому:
— У моей жены очень плохая память.
— Значит, она все забывает?
— Нет, — ответил Насреддин, — она все помнит.
Он бился об заклад, о чем угодно в уверенности, что всегда выиграет.
— Поспорим, что первое слово, которое скажет мне жена, когда я вернусь домой, будет "дорогуля".
Лука не мог такого вытерпеть, он-то хорошо знал его жену. Если от кого и услышишь "дорогуля", то только не от нее.