Андроид

Старинщиков Николай

– Подполковник Виноградов моя фамилия…

– А-а-а, Сан Саныч… – Татьяноха расплылся в улыбке. – Как раз мне вас надо. Дело в том, что меня ведь избили сегодня. На почве защиты прав толерантности…

– Как ваша фамилия?

– Э-э… понятно… Начальник милиции моя… Татьяноха Дмитрий Олегович. Избит начальником полиции – Римов его фамилия. Да вы знаете его… Он такой весь из себя, что прямо ужас какой-то…

– Подробнее, пожалуйста, – попросили его Виноградов.

И Татьяноха, прыгая с пятого на десятое, стал рассказывать о том, как он в составе патрульной группы пытался задержать

известного хакера Кошкина, которому было предписано не выходить из дома позднее девятнадцати часов – он же под административным надзором находится как-никак. Однако этот проходимец не только нарушил режим, но даже приперся к себе домой с двумя неизвестными – мужиком бородатым, в годах, и бабой лет двадцати.

– И что с того, что приперся? – удивлял его Виноградов.

– Дело в том, что, по нашим сведениям, Кошкин работает на проектом, – произнес Татьяноха полушепотом.

– Понятно, – сказал Виноградов и велел срочно прибыть в комиссию.

– А мне бы Анатолия Ефремовича, – попросил вкрадчивым голосом Татьяноха.

– Жердяй в отпуске, я за него пока что, – прозвучало из трубки, и Виноградов отключился.

Татьяноха, сунув в кожаную папку административное дело на Кошкина Владимира Львовича, встал из-за стола, помолился в сторону угла, в котором у него висели часы с кукушкой. Потом сунулся к двери и тут его прошибло словно молнией. «Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!…»

– А чтоб тебя!

Татьяноха с испугу плюнул в пол, снова перекрестился, оглядел кабинет и вышел в коридор.

Этим же вечером, добравшись на служебной машине на улицу Льва Толстого к зданию ЧК, – так называли в народе ревизионную комиссию по защите толерантности (сокращенно – Ревком), – Татьяноха вышел из машины и осмотрелся. Улица здесь была почему-то пустынна.

На вахте его встретил прапорщик, которому оказалось мало предъявленного удостоверения. Прапорщик сначала доложил кому-то по телефону и лишь после этого, получив разрешение, позволил Татьянохе пройти в вестибюль, а потом указал на приоткрытую дверь сбоку от входа.

– Сюда, пожалуйста… К вам сейчас выйдут…

Татьяноха вошел внутрь. Это оказалась продолговатая комната с единственным столом и окном, выходящим во двор – на земельный участок с ухоженным газоном. Двор был огорожен глухим забором, так что из окна нельзя было увидеть прохожих.

– Прошу садиться, – прозвучало за спиной Татьянохи.

Мимо стола прошел стройный белолицый мужчина в темно-сером гражданском костюме, стриженый наголо, и сел за стол.

– Я подполковник Виноградов, – сказал гражданин и добавил: – Прошу еще раз, но только вкратце, по существу.

– Дело в том, – хлопая рыжими веками, начал Татьяноха, – дело в том, что он меня отправил в нокаут, а я должностное лицо при исполнении. Нас недавно разархивировали… В смысле, до этого у нас была общественная организация… «Бригады содействия полиции» называется. Потом нас взяли в штат и назвали милицией.

– Это мы в курсе, – сухо сказал Виноградов. – Были, по сути, народной дружиной – ей и остались… Зато получаете зарплату. Я слушаю вас.

– Мы хотели задержать этого, как его? Крэкера или как его…

– Хакера…

– И поработать с ним по поводу нарушения

авторских прав. Он же привлекался когда-то. Поэтому, как я полагаю, с ним надо работать. По моим сведениям, он упорно над чем-то завис.

– Откуда такие сведения, – улыбнулся краем губ Виноградов.

– Старые связи, – замялся Татьяноха. – Электронная проституция…

– А полиция, выходит, вам помешала, не так ли?

– Так точно. Мы сами смогли бы, но Римов перехватил…

Информация Татьянохи, как видно, заинтересовала Виноградова. Подполковник поднялся и, сцепив на груди руки, стал ходить вдоль стола перед Дмитрием Олеговичем. Туда и обратно. От окна и к двери. Потом сел за стол, вскинул светлую голову, расправил толстые мясистые губы. Внушительный нос с горбинкой, казалось, готов был клюнуть ненавистного Татьяноху.

Однако этого не случилось. Вместо этого Виноградов пробежался глазами по стенам и произнес тихо и с расстановкой:

– Можете быть уверены: прямо сейчас мы примем кардинальные меры. Мы тщательным образом проверим ваше сообщение. Кроме, конечно, рукоприкладства со стороны господина Римова, поскольку, увы, это не наша подследственность. По этому вопросы это вы к прокурору, пожалуйста. Надеюсь, вы меня понимаете?

Еще бы ему не понимать! Татьяноха поднялся из-за стола и рявкнул как на плацу:

– Так точно, товарищ комиссар безопасности.

– Подполковник, – тихо поправил его Виноградов и растворился в комнате, будто серый туман.

Татьяноха от неожиданности даже присел на краешек стола. С минуту он так сидел в помещении, тряся головой и стремясь понять, так ли его поняли высшие инстанции, и не приснился ли ему вообще комиссар Виноградов.

– Прошу на выход. – Перед ним стоял прапорщик. – Аудиенция окончена.

«Но он же не папа римский!» – хотел крикнуть Дмитрий Олегович, но воздержался. Покорно поднялся и побрел к выходу из гэбистской конторы.

Не успел он сесть в свою машину, как из открывшихся сбоку ворот учреждения выехал приземистый дизельный автомобиль серо-зеленого цвета. Коптя воздух, машина повернула направо и пошла снизу вверх, набирая скорость покатой улицей.

Татьяноха радовался, глядя вслед машине. Не иначе как по его сообщению направились работать ребята.

Тем временем Римов Сергей Иванович беседовал с Федором Ильичем по фамилии Шендерович. Это был не то чтобы разговор по душам. Это был диспут на тему «Государство и право», плавно перешедший затем к религии. При этом Римов никак не мог понять, чего такого важного лично он не заметил в Писании.

– Прошу заметить, – поправлял его Федор Ильич, – не просто в Писании, а в Новом Завете. Господь говорил, молясь: «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь».

– Совершенно с вами согласен, – вздохнул Римов, украдкой глянув на ручные часы. – Именно в Новом Завете.