Андрогин
Шрифт:
– Ты в чём? – послышался в спину испуганный вскрик.
– Тсс! Деда убила и его шапку для маскировки надела, – объяснила мстительница. – Сам ко мне заглянул, старый урод, пообщаться хотел, а вот о чём, так и не сказал…
Жармин быстро пошла к следующей цели. Только и услышала удивлённый шёпот в спину:
– Ты стала лучше говорить…
Ещё бы! Теперь в женском теле сплелись сознание сразу двоих землян, усиленно изучавших местный язык. Да ещё и подспудная память прежних тел помогала быстрее осваивать язык. Видимо, какие-то основы и знания передались
«Теперь уже точно никто не засомневается, что я ведьма! – мелькнула посторонняя мысль. И уже по делу: – Главное, не сорваться на бег! И ногами не частить…»
Правда, смысл маскировки терялся с каждой минутой. Уже было так темно, что идти приходилось чуть ли не на ощупь. А горевшие в центре лагеря костры своими слабенькими отблесками только мешали присматриваться под ноги.
Нужный чум, однако, удалось отыскать без труда:
– Эй! Ты как там? – вначале прошептала в щёлочку входа. – Это я, Жармин!
Мелькнула своевременная мысль: вдруг я внутрь, а меня чем-то тяжёлым по голове? Может, прозрачница и сама сумела освободиться?
Фигушки! Покорно ждала своей участи, привязанная и раздетая.
Две минуты ушло на освобождение, инструкции и обозначения места встречи.
Дальше везение продолжилось. И вскоре уже все девять женщин частично втиснулись в немаленький чум сына атамана и спешно довооружались. Потому что в местах их заточения оружия почти не оказалось. Их рабовладельцы числились бедными и носили всё своё с собой. А здесь даже три лука со стрелами нашлось, чему женщины немало порадовались. Всё-таки минимальным навыкам обращения с этим оружием обучались даже девочки. С мужчинами они и не пытались сравниться, но вот с пяти метров могли вогнать стрелу в глаз любому.
Но вскоре пришлось понервничать всем. Только сумели толком вооружиться и одеться, как сидящая снаружи прозрачница метнулась внутрь и срывающимся голосом выдала:
– Двое! Аскуархи! Идут в эту сторону!
Жармин ничего не оставалось, как сжать зубы и прорычать на русском:
– Твою дивизию! – и тут же выдать распоряжение: – Внутрь! Если что, по моей команде «Пли!», ты срываешь полог, а вы стреляете из луков. Если команда «бей!» – наваливаемся на них и просто душим. Или режем…
Дальше уже и шептаться не стоило, а только сжимать свой стилет и всматриваться одним глазом наружу. Благо, что после освобождения из пут, с первых минут свободы, авторитет Жармин среди подруг по плену взлетел на заоблачную высоту, а её любое распоряжение стало непререкаемым.
Фигуры пришедших и в самом деле легко узнавались по специфическим шлемам. Пусть редкие, слабые, но отблески костров всё равно создавали более светлый фон, на котором можно было заметить идущих. А значит, и маскировка с квадратной шапкой была не лишней.
Пришедшие двигались осторожно, явно не обладая ночным зрением. Ощущалась неуверенность в движениях. Ко всему они ещё и шептались, как воришки, и часто оглядывались по сторонам. А когда
– Вроде здесь… большой чум…
– А чего так тихо? Вроде рано заснули.
– Так нет никого. Шаман в это время всегда с рабынями развлекается, я узнавал.
– А дед?
– Тоже наверняка кого-нибудь тискает. Самое удобное время для нас.
– Дозорные не заметят? – всё опасался один из них, судя по голосу, далеко не командир шестёрки аскуархов.
– Да что ты как телёнок! – потерял терпение его товарищ. – Действуй, как приказали! Вошёл, придушил и режь верёвки. И волоки красотку сюда! Давай!..
Видимо, ему предназначалась роль стоящего на стрёме. А послали парочку с банальной целью воровства: не удалось купить? Значит, проще выкрасть рабыню. Никто и не узнает, если всё получится. Нет тела – нет дела, как говорится. Тем более что командир группы горцев в данное время наверняка обеспечивает себе твёрдое алиби.
Первому вору не повезло резко и во всём. Он нырнул в чум и только успел протянуть руки вперёд, как в его тело в разных местах вонзилось сразу четыре смертоносных жала. Никакие доспехи и закрытый шлем не помогли. Тем более что длинный стилет, направляемый рукой опытного хирурга, вошёл под правую подмышку и все равно достал до сердца. Доктора не ошибаются.
Пока опускали уже мертвое тело, товарищ покойного всё-таки уловил некий шум, но принял его за обычную, естественную возню с рабыней. Выждал минуту, и поинтересовался:
– Ну чего ты там возишься?
Вот тут и оказалось, что сестра по клану тоже обладала небольшим, но полезным умением: отлично имитировала иные звуки и голоса. Потому что неожиданно грубым голосом пробормотала:
– Да ничего не вижу… Помоги…
Помощь оказалась совсем не та, которую все ожидали. Оставаясь снаружи, второй аскуарх просунул в щель свою правую руку, и вдруг у него в ладони после короткого щелчка загорелся огонёк… зажигалки! Жармин ничего не оставалось, как выдохнуть «Пли!» и самой помочь сорвать мешающий полог. Три тетивы щёлкнуло. Три стрелы, пущенные в упор, буквально отбросили тело ночного вора от чума. Огонёк зажигалки погас. А вот враг не умер, хотя две стрелы в него воткнулись по самое оперение. Хрипя и пытаясь вздохнуть, он попробовал перекатиться на бок, а потом и на живот. Но это было последнее, что он успел сделать в своей жизни. Шесть женщин навалились на него общей массой, выбивая из полумёртвого тела последний вздох.
Потом опустилась полная тишина. Все замерли, даже дышать перестали, давая возможность слуховице оценить окружающую обстановку.
Наконец она еле слышно шепнула:
– Всё спокойно.
Дарью Андреевну Чернову чуть на неуместный смех не пробило от воспоминания о лозунге «Свободу рабыне Изауре!». Парадокс, но в этом мире белым женщинам приходилось с оружием в руках защищать свою свободу от посягательств так называемых тёмнокожих. Правда здешние поработители были блондины… И узкоглазые… Но от этого получалось не намного смешней.