Андрей

Огисфер Муллер

…но меня, барана, по-прежнему интересовал вопрос – чьи же носки так воняют?

– Ничего нормального нету, - констатировал Санек, - одна лабуда.

«И ты туда же», подумал я, а сам-то ли объясняю, то ли оправдываюсь - сам не понимаю.

– В компьютере вся музыка.

Отрезать язык захотелось самому себе - ведь не хотел ему ничего предла-гать! а теперь он попрется включать мой компьютер, причем, тут и не гадай - не музыка ему там

нужна, а порнуха сетевая.

Но в компьютер он не полез, а взял у меня пульт от телевизора и принял-ся перещелкивать каналы.

– Есть что посмотреть-то? – зевнув, спросил Санек.

Ответил как есть – видик сломан, все кино тоже в компьютере - это я уже соврал, чтобы не стал Санек диски клянчить.

Говорить всем опять стало не о чем. Даже комментарий Санька по пово-ду того, что мент родился, не показался смешным. Настя рылась в телефоне, Санек отчаянно думал, что сказать, а я надеялся, что они скоро уйдут и раз-глядывая в окно, чуть шевелившийся на ветру пакет, невесть как оказавшей-ся на дереве.

И тут дошло. Санек притащил ко мне ее уж явно не для бесед, а для дру-гого. Как-то изначально я и не подумал ничего, а теперь стала меня глодать мысль, что он ее трахает или же привел трахнуть, и я тут вообще лишний. И плевать, что никаких признаков не видно - если не видно, это не значит, что их нет. Так погано стало от этого, мерзостно. Сам того не понимая, я ревновал Настю. Не мог я допустить мысли, как она лежит под этим дегенератом, да еще и в моем доме. А самым мерзким было то, что я не знал ее мыслей и не знал, а против она или нет?

Еще, как назло, историю вспомнил. Санек в один из своих редких визи-тов, по осени, рассказывал.

Не знаю, придумал ли он это или нет, но рассказывал он историю, как один раз, на выпускном, почти развел Настю на секс, уже повел в пустой класс, да ему помешали. Смешно, самоутверждение это все было, дешевые понты. Тогда не поверил в это. Свежи еще в памяти были наши прогулки и то, как она с ним общалась. Так, мимолетно, по-дружески. Теперь все поис-терлось и… Смятение. То есть, тогда помешали, а потом... сколько времени прошло с того времени? Почти два года - с выпускного, и год почти - со вре-мени, когда я с ними обоими общался. Пропасть времени. Сколько всего могло произойти и произошло уже!

Наверное, алкоголь ударил в голову, видимо, - такой гнев пробрал! Я не то что бы выпалил, а просто сказал:

– А какая музыка нормальная? Рэп???
– Не хотел я жестко, но так получи-лось.

– Хотя бы шансон какой-нибудь.
– Санек ничуть не смутился.

– Шансон фигня, музыка для урок.
– Говорю, а сам думаю, куда меня по-несло?

«Что ты мелешь, сейчас он разойдется!»

– Это у тебя просто в жизни проблем нет.
– Ожил Санек; в тупоумых гла-зах у него запрыгали искры гнева.

Дело начало принимать хреноватый оборот.

–

И что из этого? – говорю.

Поднялся я с дивана, пусть побьет меня, сволочь.

Не в шансоне было дело, то есть, не только в нем. Просто достало - при-перся упырь, не сотрешь, еще и палку намылился кинуть у меня дома! И несет херню всякую, улыбайся ему! И разговаривает со мной, как с дурачком, как с этим Кислым!

Да и этот шансон достал, куда ни кинь - везде он.

Почему все крутяшки всегда слушают шансон? Почему людям нравится слушать истории про мусорков и «Робин Гудов»? Понятно с теми, кто сидел, а кто нет? Как Санек, например, он ведь не сидел?

Проблем у тебя не было… Где-то я это уже слышал.

Как-то по осени, прогуливали мы с несколькими парнями уроки. Вернее, я хотел просто домой поехать, а они сидели на выходе и остановили меня.

Вот так всегда. Говорю ведь, никогда не могу послать всех куда подаль-ше. К учаге подъехал парень из нашей группы на разбитой «пятерке», он ду-мал, что так круче. Звали его Боря, сам он, естественно не сидел, но от шан-сона просто тащился.

Когда он в очередной раз включил Дюмина, я спросил его:

– Что может нравиться в этой херне?

Его ответ не то, что поразил меня, просто я принял это к сведению. Он ответил: «Если тебе это не нравится, значит, у тебя в жизни не было проблем».

Во как загнул.

Санек его просто повторил, хотя он никак с ним не мог быть знакомым.

Не помню, сколько нас тогда было, может, человек пять от силы, но все согласно закивали, а меня просто забесило.

Правильно, всем хочется быть бруталами, имеющими серьезные делюги и не менее серьезные проблемы. Всем хочется быть в строю и ничем не отли-чатся от другого, а шансон - лишь один из штрихов приобщения.

Единственное, приходящее на ум – как круто быть подонком, особенно не загоняясь на правильности дела, - главное, чтобы тебя и твое окружение все устраивало. Бараны.

Или это «не мы такие, жизнь такая»? но, ведь, такие как вы и превратили эту жизнь в сплошную череду «стрелок», просто вы не умеете и боитесь жить по-другому, вы так воспитаны. Впрочем, об этом я уже все об этом сказал.

Не думаю, что этот вопрос как-то загонял Борю, равно как и Санька. Скорее всего, он даже не замечал этой музыки, как не замечал и всю неле-пость рисунков на его колымаге - клетчатого флага впереди, языков пламени сзади и надписи «хулиган» на переднем стекле.

Думаю так: и этот шансон и аэрография необходимы ему для самоут-верждения, вернее нет, не самоутверждения, а для пребывания в общей струе. Впрочем, не психолог я.

Что-то отвлекся я, извините.