Андрей
Шрифт:
А, совсем забыл, тогда пять котов умерло. Ходил тот кот плохо. Сломан-ная лапа у него была, срослась неправильно, видно, у деда-кошатника он жил.
Тот кот, который отравился, не умер, а поносил после всего этого.
Знаете, как с ним поступили наши хорошие люди?
Клоп дал ему по голове и засунул в ведро, любезно предоставленное… думаю, не надо объяснять кем. Артур это ведро закрыл демонстративно и Клоп его на помойку снес.
Это было посреди
Не знаю, был ли жив еще этот кот или нет.
… а они за это пузырь получили, вот.
Не знаю, как поступил бы я, если бы это увидел вживую, не знаю. Так го-ворили.
Но – факт - кота этого никто больше не видел.
Ненавижу их всех.
Почему-то плохое хорошо запоминается, в отличие от хорошего. А, мо-жет, хорошего и нет вовсе, поэтому оно и не запоминается, не знаю.
Знаю только одно - если на все это смотреть, не отрываясь, можно сойти с ума.
Но, знаете, со временем привыкаешь и смотришь на все это обычными глазами, будто все так, как и должно быть. И никакого сумасшествия. Ничего вообще. Тоска одна.
Настроения читать не было. Хуже нет читать без настроения - ничего не понимаешь, но все равно читаешь. Только бесить начинает. Вот как на тот момент не лезло ничего в голову. Только Санек этот.
Есть еще и компьютер у меня, тем более, стоит он в другой комнате, где окна выходят на другую сторону дома, солнечную. Но там всегда от жары не-чем дышать. Хотя, это лучше, чем слушать вопли с улицы.
Можно время убить играми или ещё чем. В Интернет думал залезть, да передумал. Интернет - это что-то с чем-то.
Большая помойка. Особенно социальные сети.
Хотя, вот.
Помню человечка одного из Ульяновска, не помню. Девчонку, ей пятна-дцать, записано так было. В графе «о чем вы думаете» у нее было – «Куда угодно, только не здесь». Это она о городе своем писала.
Жалко просто, и такая тоска берет! Это ведь, по сути, единственная ре-альная мысль среди остальных статусов была. Вот живет человек и ненавидит все, что с его местом жительством связано.
«Куда угодно, только не здесь», согласен я с ней.
Включил на компе футбол, начал играть. Игра не шла, никак было не со-средоточиться. Даже в другой комнате, было не уйти от того абсурда, творя-щегося на улице. Пьяные возгласы: «Да ну на х…», «Здоровый пацан, не рабо-таешь», «Пшёл на х… отсюда!!», «Е…й в рот», непрерывное чекотание Клопа – с одной стороны, детские крики и причитание бабок с другой - создавали не-переносимую какофонию. 0:2 в пользу «Динамо» - выключил эту чушь.
Опять подошел к окну и посмотрел из-за занавески.
Пара пустых бутылок, стоящих в ряд у скамейки, еще одна в руках ка-муфляжника и еще одна, из которой разливает в
Весь шум со стороны ревущей скамейки прерывался только в минуты разлива. «Мужики» с видом людей, впавших в гипноз, смотрели за передви-гающимся по кругу пластиковым стаканчиком, наполненным Живительной Силой. Первым начинал лысый дед, бравший стакан из рук Клопа, словно кубок, потом - мужик в камуфляже, Сергеич. И так - по кругу.
Единственный, кто не пил, был дед с клюкой, с интересом беседовавший с громилой.
Смешно было смотреть - все пили по-разному, у каждого был особенный ритуал. Перед выпивкой дед Коля глубоко выдыхал, потом морщился и за-крывал глаза. Артур и Кулек молча проглатывали, верзила не закусывал и не морщился - так запьет и все, Кулек же продолжал жрать яблоко. Сергеич что-нибудь произносил, Данила долго держал стакан и тоже что-нибудь пытался сказать, томя всех ожиданием, но потом просто приподнимал стакан и при-клонял голову. Затем выпивал, подходил к скамейке, деловито выбирал ябло-ко, откусывал и, морщась, выбрасывал его под дерево. Игорь брал в другую руку бутылку с водой, чтобы мгновенно запить выпитое.
Компанию бабкам теперь составляли молодые и не очень мамы, важно курившие и тоже что-то активно обсуждавшие. Тоже одна к одной – темные очки и хвосты эти конские на головах. И Оля, коза, со своим ай-фоном кра-деным
А то, что краденый он – так это по-любому. Сам видел, как она поку-пала его у двух семиклассников за тысячу и не говорите мне, что он их был. Родные собрать его даже не могли; симку вынуть - вынули, а батарейку вставить обратно - проблема.
А, нах... Не хочу я о них ничего говорить.
Дети, забранные, видимо, из садика, носились по улице, словно угоре-лые, никакого внимания не обращая ни на кого вокруг. Один орал кому-то на балкон второго этажа. Другой, находясь в трех метрах от бабок, орал бабуш-ке, чтобы она посмотрела, как он спрыгнет с обочины на тротуар (та не обра-щала внимания, полностью погрузившись в беседу), третий бесстрашно сту-чал пустой бутылкой по асфальту.
Бесит. Зачем вам дети, если вы не обращаете на них никого внимания? Зачем вам они? Для статуса, чтоб как у всех?
Пошел, умылся, закурил.
За стеной опять начал долбасить сельский рэйв, теперь это был «Русский размер». Еще хоть хорошо, стенка закрывает стену эту, а так вообще тоже пипец был бы тот еще.
Это - соседи за стеной, та еще компания. Главным там Адольф. Ходит постоянно в камуфляже. Ни в какой армии он не служил, зато был членом ка-кой-то патриотической организации, зову я его так - Адольф.
Все его уважают - и бабки, и пацаны, и алкаши - все короче. И по дому-то он все делает, и на шабашки ездит, и на даче работает и все такое. А по мне, так - олигофрен полнейший, - сила есть, ума не надо. В армию он не по-шел из-за условника, нигде не учится и не работает. Он в семье главный.