Андреевский флаг
Шрифт:
— Один запал только не сработал, не загорелся, боярин, все остальные бомбы подорвали, твои новые пушки их больше двух сотен за раз выстрелили, беглым огнем били. Зело страшные потери коннице приносят, сам ведь видишь, вповалку трупы лежат!
— Вижу, князь, вижу. Только такие случаи редки будут, в ловушку ведь сами себя загнали.
— Вот и я том, мыслю, боярин. В степи конница от нас быстро откатывает, и разбегается — а нам за ней поспевать надобно. Потому всю орудийную прислугу на коней верховых посадить надобно, и в расчеты пушечные коноводов дополнительных ввести. И бой с татарами лучше вести «корволантом» — у татар лошадей купить или взять в обмен за товар всякий,
— А ведь ты прав, княже! Царю записку подал?
Павел посмотрел на Голицына с нескрываемым уважением — тот сам додумался до идеи создания конной артиллерии, способной быстро передвигаться по полю сражения, а, значит, совершать «маневр» огнем. И до «моторизации» инфантерии разумом дошел — в маневренной войне это суровая необходимость совершать скоростные марши и создавать превосходство над противником в нужном месте.
— Написал, боярин, но было бы лучше и тебе о том доклад сделать императору Петру Алексеевичу. Твои единороги любого противника сокрушат, дай только шрапнели нам больше! Дюжина стволов за четверть часа неприятелю страшный урон нанесет — сам видишь, что здесь творится!
— Потому и приехал, чтобы собственными глазами посмотреть. А государю отпишу, и твой рапорт ему передам. Да, как штуцера показали в бою? И новые пистоли нарезные?
— Жаль, что их мало, боярин — полусотни не набралось. Но заряжать их легко, капсюль в «гнездо» вставить просто. Когда вся армия будет ими вооружена, тогда ни один враг нам противостоять не сможет…
— В течение трех-четырех лет только гвардию и егерские роты во всех полках штуцерами вооружить сможем. Да регулярную конницу пистолями — они точнее нынешних фузей бьют, и чуть дальше. Но это все, князь — не вытянем больше. Руду только сейчас стали плавить в большом количестве, но железа крайне мало, пушки из чугуна льют.
— Так мало боярин — у меня всего дюжина четверть пудовые единорогов, и те из гвардии передали. Остальные пушки все старого образца, трехфунтовые — никакого сравнения с новыми! Пока отбиваемся, но ведь потери несем, фузеи хоть с новыми пулями дальше луков бьют, но штуцера намного лучше, и стреляют точнее!
— Потерпеть надобно князь Михайло Михайлович. Ты границу держи, а как только уголь начнут добывать в достатке, пережигать его будут, то и железной руды выплавлено будет намного больше. Так что ждать нужно — и воевать тем, что есть. Кстати — ты половину запаса шрапнелей разом истратил, так что береги лучше боеприпасы, выпуск новых недостаточен. Тех же капсюлей всего по сотне на штуцер произвели.
Павел насупился — один работник погиб, двое получили увечья — изготовление «гремучей ртути» всегда сопровождалось серьезными потерями. А нехватка оружия в полевых войсках вполне объяснима — отливка единорогов производилась из чугуна, и все они, кроме двух десятков, шли на флот, как и нарезные пистоли. И Петр тут полностью прав — возобновление войны с турками не за горами, возможно, она начнется через два-три года, и решаться ее исход будет в морских баталиях…
Глава 43
— Хорошо, что ты меня не послушал, мастер, и выбрал себе такую умницу-разумницу! Она оправдывает свое имя — Василиса! Да еще и «премудрая», что тут можно сказать!
Павел несколько озадаченно смотрел на императора. Петр Алексеевич по русскому обычаю сграбастал хрупкую гречанку в свои объятия и стал целовать ее прямо в губы. А ведь по приходу в дом, когда хозяйка поднесла ему чару вина, он ее только мазнул губами,
Понятно, что «старую деву», страшную обликом бесприданницу, никто в жены и брать не собирался, тут столько не выпьешь, сиди она даже на сундуке золота. Но к ее советам порой прислушивались, так как девица была «книжницей», получила превосходное образование, очень много читала, и, зная полудюжину языков, бодро изучала седьмой, начала еще полтора года тому назад в Трапезунде — русский, сделав в нем поразительные успехи. Потрясающие лингвистические способности.
И первый же разговор с ней настолько увлек Павла, что он на какое-то время забыл о ее облике, смотря только в серые, доброжелательные и умные глаза. Но за месяц он настолько привык к беседам с ней, что почувствовал себя взбодренным, будто двадцать прожитых лет с плеч скинул. К тому же у них оказалось много общих увлечений, даже если начать пальцы загибать, то двух рук не хватит — образование потрясающее.
Тут и медицина с лекарственными травами, причем девчонка разбиралась в ядах и противоядиях, в которых сам Павел разбирался плохо. И хирургией занималась, раны могла зашить и крови не боялась. Но когда Павел рассказал ей о «кесаревом сечении», и как можно заметно снизить детскую смертность — сидела потрясенная, а потом порывисто поцеловала ему руку и убежала — а он долго сидел потрясенный и курил.
Однако Василиса стала сама ему тут учителем, как и в греческом языке. Беседовали еще по-немецки, вернее, девчонка говорила на готском языке, но они друг друга понимали. Политика, история, культура — было о чем с ней поговорить, причем у девчонки знания были отнюдь не поверхностные. Так что проходил один зимний день за другим, и Павел уже без встреч с ней не мог обходиться, буквально дышал ими.
И как обычно водится, взаимную симпатию увидели другие, и юная базилисса, находясь в «интересном положении, нашептала своему царственному мужу о взаимной любви его мастера и ее советницы и толмача. А Петр, хмыкнув при виде «избранницы, попытался его отговорить от выбора, но Павел настоял на своем и теперь был по-настоящему счастлив. Ведь он не только влюбился в девчонку, хотя раньше считал, что такое в его возрасте возможно. Про любовь в мире сказано много, но каждый раз она принимает разные формы, и возраст тут не помеха — ведь они оказались не только супругами, но больше друзьями и единомышленниками…
— Я орден для верных жен и помощниц учредил, по примеру, о котором твой муж мне часто говорил. И орден этот в честь святой Софии, «мудрости», имеет две степени — большого креста со звездой и лентой, и малого. И драгоценными камнями щедро украшены. Ты его ведь на моей супруге его видела в прошлом месяце, когда сию награду я ей вручил. Понравился?
Василиса только головой закивала на слова императора — еще бы ей не знать. Но это была пока единственная награда, сама первая — других крестов просто не успели сделать, а малый крест, как знал Павел, существовал только на рисунке. И сообразил куда «герр Питер» клонит.