Андервуд. Том 3
Шрифт:
Смотревший на всё это охранник каравана спокойно переводил взгляд с двух могил на поваленный забор из костей. Внешность у этого человека была самая обычная: лысый мужчина, тощий, но жилистый, нос картошкой, слегка косой, возрастом лет пятидесяти, с прямой спиной и грустными синими глазами, выцветшими от груза прошедших годов.
— Где-то здесь, — сказал он сам себе вслух и остановился на участке возле дома.
Расчистив его, путник обнаружил едва приметную дверь в подвал. Скрип, и та, с трудом поддавшись, отворилась. Подождав минут пять, чтобы не травануться газами, мужчина спустился
Алхимический огонь осветил стены и пол. Путник сделал шаг в центр и присел.
— Где же ты? Хмм…
Спустя минуту он увидел то, что искал.
— Попался, — воин подобрал миниатюрный белый камешек и поднёс к огню. — Ну, здравствуй, Жоржик, как же ты исхудал. Ничего, скоро мы тебя подкормим.
Сказав это, он спрятал впавшего в анабиоз слизня себе в карман и выбрался на поверхность.
* * *
Месяц спустя, правительственный дворец
Алекса несла приготовленный эликсир Верховному Правителю Сомсу. Этот ублюдок любил, чтобы главный алхимик страны лично это делала. Единственное, что сдерживало его похотливые желания — это боязнь нарушить приказ Ганса Хьюза. Тот почему-то запретил все поползновения в сторону девушки, хотя на правах победителя мог делать с ней что угодно.
Однако она не оценила благородный жест убийцы её возлюбленного и истязателя учителя. Бедный Саймон…
Покои главы Андервуда теперь располагались в новом дворце. Здание Совета показательно снесли и устроили для черни праздник. С тех пор много воды утекло. Алекса тысячи раз пожалела, что не погибла тогда от рук Уппо или кого-то ещё.
Она всегда старалась обрести независимость от семьи, сбежать из золотой клетки, и вот её снова туда посадили. Только прутья чуть подальше отодвинули, но суть та же. Лишь алхимический талант держал её на плаву.
Так уж вышло, что Сомс выступал за развитие науки и даже скрестил некоторые магические области. Такие, как алхимия, артефакторика и зоомантия. Он финансировал разработки своих умельцев и внедрял в армию.
Три с половиной года… Она уже и забыла про собственные желания. Всё, что сейчас у неё осталось — это сострадание к учителю и мечты как-нибудь отравить ненавистного Сомса. Почему его? Потому что с Гансом такое не выйдет — тот мигом прочитает её мысли. Так девушка хоть какую-то пользу принесёт.
Однако Алекса отлично понимала: на место старого Сомса придёт новый и всё завертится в том же ключе, если не хуже.
— Ваше зелье, — она поставила флакон на изящный деревянный столик.
— Алекса, подожди, ну куда же ты так сразу уходишь?
— Мне нужно ухаживать за учителем.
— Саймон? Да ящер с ним — он живучая скотина, потерпит. Смотри, что у меня есть, ну же, — он подозвал её движением ладони,
Бесит.
— Видишь?
— Ну и? — вздохнула девушка.
— Разве она не прекрасна?
— Одноглазая жаба? Посадите её с остальными следить за горожанами?
— Мы заменим их все, — потирая руки, сказал Сомс. — Объём памяти этих малюток — один день, ты только подумай: мы сможем найти любого преступника, вора или карманника… В Андервуде искоренят грабежи!
— Ага, — Алекса не разделяла щенячьих восторгов правителя, понимая, для чего создаются подобные вещи.
— Эту партию мы разместим в течение двух недель, — с гордостью подбоченился он. — Твои зелья не последнюю роль, кстати, сыграли. Мы сэкономили на образцах сотни тысяч экоинов.
— Рада за вас, мне можно идти? Я, правда, спешу.
— Тебя совсем не интересует собственное тщеславие? Ради чего ты вообще стараешься? Саймону в любом случае не жить.
— Вы мне отвратительны, — скрестив руки, сказала девушка.
— А я не стремлюсь всем понравиться, деточка. Меня должны бояться, а не любить.
— Вы же были ему приёмным отцом — откуда такая жестокость? — она искренне не понимала полное отсутствие родительских чувств.
— Да, я его воспитал, — пожал плечами Сомс, — но он был всего лишь проектом. Неудачным к тому же. Я хотел использовать его для деликатных дел, но сейчас у меня и так всё есть, на кой ляд мне какой-то там крысолюд?
Алекса снисходительно хмыкнула и подошла ближе к Верховному.
— Ага, ну да. Только вот незадача, ниточки дёргаете не вы. Каково это — из кукловода превратиться в марионетку?
Рочестер схватил её за глотку.
— Забываешься, сучка.
— Д-давай, ну же, — покраснев от удушья, она, вместо того, чтобы бороться за жизнь, наоборот, расставила руки в стороны и смотрела в глаза этому ничтожеству.
В поле зрения пошли чёрные точки и ладонь разжалась. На бледной коже шеи обозначилось красное пятно. Она с достоинством отвернулась и, стараясь не шататься, вышла из покоев.
В коридоре позволила себе глубоко вздохнуть и облокотиться на подоконник. Грёбаный параноик. Ему всё мало власти и так понаставил фонарных столбов с этими зверушками на каждом углу. Всё ему надо знать: кто и что делает.
Женский нюх отчётливо чуял труса. Если раньше она видела силу в глазах Советника, и его безэмоциональность ничем нельзя было пронять, то с годами всё куда-то утекло, словно испарили, вычистили характер и волю до дна. Теперь это просто тень, преданно служащая Гансу, а угар власти — не что иное, как попытка придать себе значимости и восполнить эту пустоту.
Она вернулась в лабораторию, чтобы прихватить с собой ежедневный запас емировых камней для Саймона. Полукровку держали в трансе, чтобы тот не наделал делов. Даже оставаясь в состоянии престарелого овоща, он обладал кристально чистой волей и мог быть опасен для Ганса.
Потому в сознание его приводили только во время ментальных пыток. Крысолюду не давали никакой информации о происходящем: он не знал, сколько прошло времени, живы ли его друзья, а помещение камеры всегда было однообразно белое.