Андервуд. Том 3
Шрифт:
Она присела на корточки и заплакала.
— Поэтому Ганс выбрал мираж? Я, наконец, поняла его, — всхлипнула девушка.
Ник присел рядом с ней.
— Послушай, — рука подняла её подбородок. — С чего ты решила, что ты фальшивка? Этот мир ненастоящий лишь для меня. Для тебя он реальность. Время здесь летит с такой скоростью, что ты успеешь тысячи раз состариться и умереть, когда я открою глаза.
Она ещё больше всхлипнула, и Ник пожалел, что открыл рот. Было больно смотреть на её «пробуждение», но она оказалась сильнее,
— Давай мы притворимся, что живы и вместо нас не было чьей-то воли или намeка на чужое безумие?
— Ты всё не так поняла…
Алекса несколько раз прикусила губу, борясь с внутренними желаниями, и подошла почти вплотную.
— Тогда я рада, что коснулась чего-то настоящего.
— Ты и сама…
— Тихо, — она приложила палец к его губам и почти грубовато прижалась ухом к широкой груди. — Не мешай мне слушать его стук.
Ник погладил еe волосы и сказал то, что хотело услышать чуткое женское ухо.
— Я буду любить тебя в любом из миров.
— А какая я там? — она отстранилась с повлажневшим лицом.
Ник вытер пальцем еe щеку и поцеловал.
— Вредная, скучная, некрасивая…
Она со смешком ударила его по груди и шмыгнула.
— Перестань.
— Мне пора. Прощай дорогая, и увидимся.
Они в последний раз поцеловались и разжали объятия. Ник водрузил кастеты на плечо и обернулся, когда его окликнули на повороте в бесконечную сеть пещер.
— И только попробуй ей изменить, козлина — я тебя найду в любом из миров! — передразнила она его пафосное выражение.
Он расхохотался и помахал ей рукой: вот теперь он узнаeт старую Алексу. С улыбкой на губах Ник сделал следующий шаг навстречу будущему, туда, где его ждали родные.
Теперь он понял: этот путь надо пройти в одиночестве, ведь он не имеет права приносить в жертву жизни друзей. У них своя дорога, а у него — своя.
* * *
Спустя полчаса там же, в переулке.
— Почему ты не сказал ему? — спросил у сенсея Кефрис, пока Алекса развлекалась с очнувшимся Принцем.
Тот старательно чертил когтем по земле, выводя буквы андервудского алфавита. У питомца появился новый хозяин, точнее, хозяйка. Хотя он скоро станет человеком. Для трансформации надо лишь подкопить душ в сосуде, и со временем подобные узы станут неуместными.
Саймон кивнул собственным мыслям.
— А что это ему дало бы?
— Ну не знаю, я был бы рад увидеть отца, — с сомнением возразил Кефрис.
— В его мире я давно мёртв, а из этого он должен побыстрее убраться. Не хочу мешать ему. Незачем парню цепляться за прошлое.
— Я думаю, кто-то слишком рьяно притворяется чёрствым сухарём.
— Мне и дочки будет достаточно, — буркнул крысолюд и посмотрел на обернувшуюся девушку, та улыбнулась
— И то верно, — довольно скрестил пальцы на животе священнослужитель, понимая, что в отношениях между людьми ценится не только открытость, но и умение вовремя промолчать.
Глава 29
Послесловие
Спустя полтора века Ник в одиночку нашёл выход из извилистых коридоров подземного города. Он уничтожил миллионы существ и стал сильнейшим обитателем этого мира.
Бесперерывно его преследовал лишь один враг — многолетнее одиночество. Порой он лез на стенку от невозможности с кем-то поговорить. Это убивало его хуже, чем любые физические раны, но он всё равно шёл вперёд, к своей цели.
Сражения сводились до автоматизма, а угрозы щёлкались как орешки, одаривая новыми способностями. Со временем они тоже улучшались. Были и такие моменты, что вместо обычных сухопутных ходов наступали непролазные карстовые пещеры. Тогда он тратил месяца, если не годы, в поисках нужного навыка дыхания под водой и снова возвращался к старому маршруту.
Его психика сильно изменилась, одичала, и иногда он даже не помнил, зачем и куда шёл, но такие моменты были редкостью. Из тысяч внутренних диалогов он вычленил для себя их главный смысл и, как танк шёл вперёд.
Всё-таки обычное человеческое сознание, не подготовленное под долгожительство, не выдерживало информационной нагрузки прожитых лет. Ребята уже давно состарились и умерли. Сейчас растут внуки их внуков, а он всё блуждает в потёмках лимбо.
«Нельзя поймать ветер, сынок».
Снова эта фраза всплыла из отупевшего сознания. Жнец и сам не понял сначала почему. Она преследовала его целый день, пока не пришло осознание: он чувствует ветер. Дует. В пещере тот создавался отложениями емировой руды, но природа этого была другой.
Сердце Ника забилось сильнее. Он весь подобрался, с усилием шевеля извилинами. Пара километров левее, ещё три прямо, и вот он стоял возле слепящих круглых врат. Они манили вперёд, Ник в последний раз обернулся и мысленно попрощался со всеми, кого узнал здесь.
Шаг внутрь с зажмуренными глазами, и он смотрит на… солнце?
Нет, это лишь слепящий свет хирургической лампы.
— Очнулся! — последовал короткий возглас.
— Николас, как себя чувствуете? — поинтересовалось лицо с аккуратными усиками.
— Вы кто? Воды, — осипшим голосом попросил он и тут же получил желаемое.
— Я доктор Адам Кайзер, вы только что вернулись из подсознательного вашей дочери. Вам нельзя напрягаться. Приготовьте амнезионный сценарий, у него явная перегрузка фальшивыми воспоминаниями, — всё это время белохалатный трогал пациента за руку, щупал пульс, светил фонариком в глаз и снимал по электроприборам одному ему понятные показатели.