Анастасия
Шрифт:
Но, по сути, было именно так. Мне пришла в голову совершенно глупая идея – отправиться на кладбище и ходить по нему, пока Стас не попадется по пути. Это конечно был полный абсурд, во-первых. А во-вторых, меня несколько пугало кладбище, после того, как Марго рассказала о том, что не могла выбраться из него. Да и после моих злоключений стоило посторониться этого места.
Спустя неделю мне подвернулся повод посетить кладбище. Слишком неожиданный и слишком неприятный. И я уж точно никогда не забуду этот день.
Решив сделать
Но когда Рита вернулась и рассказала, что они расстались, она не была зла на меня. Значит, все обошлось, к счастью. Но и подробностей разговора она не выдавала.
Я повернула ручку калитки, но она оказалась закрыта впервые за долгое время. Мне очень хотелось узнать, что Алекс делает у Марго, но совсем не хотелось себя раскрывать, и я тихонько перелезла через забор и пробралась через черный вход в дом. Бесшумно я прошла к комнате Марго и услышала голоса Риты и Алекса. Дверь была приоткрыта и я увидела, как они лежат в кровати в обнимку под одеялом и о чем-то разговаривают.
Такой поворот событий был для меня полной неожиданностью. На автомате я так же тихо вышла из дома и, облокотившись об стенку, присела на корточки. Мне стало так больно, словно в грудь мне вонзили тупой нож. Марго никогда не говорила, что у них с Алексом была интимная близость, и я думала, что их отношения не могут зайти так далеко.
Я снова перелезла через забор и пошла в сторону погоста. Я добрела до первой попавшейся хилой лавки и, сев на нее, облокотилась об стоящий рядом столик. Мне было настолько больно, что хотелось умереть. Невозможно описать словами то, что я чувствовала в этот момент. Я вдруг четко поняла, что Алекс никогда не был и не будет моим. И все мои мысли о том, что я могла бы ему нравиться, были просто чушью.
Он прежде не говорил мне, что я симпатична ему как девушка. Более того, он знал, что я к нему чувствую и играл со мной. Все его взгляды в мою сторону были не более чем забавной игрой. Почти месяц я пребывала как в тумане, влюбленная в человека, которому я была безразлична.
Глаза вмиг наполнились слезами, стало тяжело дышать. Я посмотрела вниз на землю, и увидела пустую бутылку от пива под лавкой. Недолго думая, я схватила ее и с силой разбила. Стекла разлетелись во все стороны, а в руке остался инструмент, способный устранить боль навсегда.
Я повертела в руке остаток бутылки и внимательно посмотрела на стекла, стараясь предугадать,
Почти не колеблясь, снова, словно под действием темной силы, я провела тонкую полоску по руке разбитым горлышком и не почувствовала совсем ничего. Полоска оказалась слишком тонкой, и кровь чуть-чуть стала сочиться из раны. Этого было недостаточно. Надавливая сильнее, я резко сделала еще один порез рядом. Теперь алая кровь начала медленно стекать по руке и капать на землю. Я опустила руку и, прижавшись щекой об грязный стол, закрыла глаза и стала ждать.
Из глаз продолжали литься слезы. Я думала о том, что скоро холодная земля поглотит мое тело, и оно станет пищей для червей. Все, кто знал меня, скоро забудут. А если и будут вспоминать, то, как жалкую самоубийцу. Когда голова стала кружиться, а в глазах немного потемнело, я прошептала «Прости меня, мама». Больше всего на свете мне стало жаль родителей. Они были не виноваты в том, что я приняла столь поспешное и глупое решение.
Я не слышала, как он подошел. Он приподнял меня, стал легонько бить по щекам и громко говорить:
– Ариана, Ариана, очнись, сейчас я тебе помогу. Посмотри на меня.
Я неохотно открыла глаза, и увидела лицо Стаса. Если бы порезов было больше, я подумала, что ко мне явился ангел. Первым моим чувством была радость, что он нашел меня. Он достал из своего рюкзака бутылку с водой, взял мою руку и промыл рану, а затем сорвал часть своей футболки, и туго перевязал порез. После этого он дал мне несколько глотков воды. Стало немного легче.
– Какая же ты дурочка, Ариана, – сказал он. – Зачем ты это сделала?
Я прижалась к нему и снова зарыдала. Он крепко обнял меня и сказал, что все будет хорошо. Почему я так охотно доверилась почти незнакомому человеку, я не знаю, но мне стало так тепло и легко от его прикосновений, что опять захотелось жить.
– Я искала тебя, – призналась я и посмотрела ему в глаза.
В его карих глазах можно было утонуть. Они излучали столько тепла и заботы, что мне не страшно было доверить ему свою жизнь. Он снова дал мне воды и, увидев, что я пришла в себя, сказал:
– Хорошо, что порезы неглубокие, и ты отделалась всего лишь легким шоком. Но, пожалуйста, больше так не делай никогда! – он посмотрел на землю, где осталось немного капель подсыхающей крови и тяжело вздохнув, сказал: – Ты очень зря так поступила, она учует тебя.
– Что? – я не совсем понимала, о чем говорил Стас.
Меня немного мутило, и кружилась голова, поэтому последние его слова были для меня загадкой, да и Стас не спешил с ответом.
– Земля здесь плохая, – он слабо улыбнулся и внимательно посмотрел на меня. Казалось, он ищет пояснение всему случившемуся в моих глазах.