Анархия
Шрифт:
– Значит, хлопотный день? – не переставая жевать, спросил Дакс.
– Да, – кивнул я, доедая последний кусок. – Надо встретиться с Барроу и провести инвентаризацию боеприпасов. Потом зайти к Докку, проверить, как у нас с лекарствами и прочим по части медицины. Мэлин на днях жаловалась на состояние некоторых хижин. Надо самому взглянуть.
– И ты всем этим занимаешься? – вдруг спросила Грейс.
Мы с Даксом повернулись к ней.
– Кому-то ведь надо, – ответил я.
– Тебе повезло. – Дакс похлопал меня по плечу. – Ты встретила нашего большого человека.
Я вытаращил на
– Мне предпочтительнее большой, чем маленький, – ответила Грейс, улыбаясь одними губами.
Дакс оторопел, а я чуть не подавился, наблюдая за ним. Правда, он быстро вернулся в прежнее состояние и одобрительно хмыкнул.
– Кстати, ты совсем недурна. Но при этом нельзя забывать, что ты – враг, – непринужденно заявил Дакс, слегка кивая (еще один знак одобрения).
Теперь, когда стало ясно, что Грейс не вернется в Грейстоун, он явно расслабился. Впрочем, особой серьезностью Дакс никогда не отличался.
– Враг, – повторила Грейс, не столько для нас, сколько для себя. – Верно, – согласилась она, поджимая губы.
После этого неожиданного «обмена любезностями» между Даксом и Грейс дальнейший разговор потек непринужденнее. Мы просто болтали, поскольку завтрак был уже съеден. В конце появился Кит, как всегда молчаливый и жутко серьезный. Его удивил легкомысленный тон нашей беседы, за что мы схлопотали «порицание глазами».
Кита с Даксом ждали свои дела, которых было не меньше, чем у меня. Они ушли раньше. Мы с Грейс вышли из столовой спустя несколько минут. И вновь люди переглядывались и перешептывались у нее за спиной. И вновь Грейс не обращала на это внимания. Я еще раз убедился: эта девчонка обладала внутренней силой.
День проходил довольно обыденно. Не знаю, успела ли Грейс заскучать. Вначале мы побывали в штурм-центре. Если ночью Барроу не скрывал своей враждебности к Грейс, сейчас он подчеркнуто ее не замечал. Она по моей просьбе делала пометки в блокноте. В штурм-центре я не отпускал ее ни на шаг. Вокруг – оружие и патроны. Мало ли что придет ей в голову?
Решив, каким оружием и чем из боеприпасов нужно обзавестись при очередном налете, мы отправились в лазарет. Докк тепло поздоровался с Грейс и обрадовался возможности осмотреть ее ногу. По его мнению, рана быстро затягивалась. Докк слегка меня отчитал за то, что заставляю Грейс много двигаться, но она назвала движения прекрасным лекарством и отказалась от предложенного обезболивающего.
Мои медицинские познания были скудными. Я просто взял протянутый Докком список, не особо расспрашивая нашего врача. Ему виднее, в чем нуждается лагерь. Мое дело – совершить вылазку и добыть необходимое. Зато Грейс неплохо разбиралась в лекарствах. Все названия в списке Докка были ей знакомы. Она даже назвала место, где можно найти кое-что из этого.
Последняя из намеченных встреч не состоялась. Мэлин – одна из архитектурных спецов Блэкуинга – что-то строила и не могла оторваться ни на минуту. Мы зашли в столовую на поздний ланч, после чего продолжили заниматься другими делами. В них незаметно прошел день. Вот только вечер не обещал быть таким же погожим. На небе появились темные тучи. Ветер сгонял их вместе.
– Гроза будет, – сказала Грейс, внимательно разглядывая
– Да, и причем скоро, – согласился я.
Небо над лагерем почти целиком заволокло. Тучи шли низко и явно несли дождь. Мелькали молнии, придавая тучам еще более зловещий вид. Слышались раскаты пока еще далекого грома. Ветер усилился, швыряя волосы мне в лицо и раздувая рубашку пузырем. Грейс еще пыталась совладать со своей гривой, но потом плюнула. Вокруг ее головы появился красивый светлый ореол.
К счастью, первые капли дождя застигли нас уже возле хижины. Моя рубашка сделалась пятнистой. Грейс не отставала и вбежала в хижину вслед за мной. Я захлопнул дверь, приглушив завывания ветра. Грейс облегченно вздохнула, откинула с лица прилипшие волосы и уселась на кушетку.
– Как твое жилище выдерживает дожди? – спросила она, скептически поглядывая на крышу.
Крыша у меня была жестяной и почти не протекала.
– Вполне достойно, – с гордостью ответил я. – Гремит, конечно, жутко, зато без протечек.
Подтверждая мои слова, капли падали все быстрее и быстрее. Барабанная дробь превратилась в грохот, эхо которого разносилось по хижине. Жесть не препятствует звуку, и вскоре мне пришлось уже не говорить, а кричать. Дождь нещадно молотил по крыше, заглушая слова Грейс.
– Что ты сказала?
Мы находились почти рядом, и было странно разговаривать криком. К моему удивлению, Грейс улыбнулась. Я оторопел от ее красоты, но тут же мотнул головой, прогоняя эту мысль.
– Я спрашивала: чем мы теперь займемся? – крикнула она, не переставая улыбаться.
И что забавного она в этом нашла? Подумав, я туповато пожал плечами. Ее что же, постоянно нужно чем-то занимать? До сих пор я заботился о себе и благополучии лагеря. Этого мне вполне хватало.
Грейс встала, скрестила руки на груди и обошла мое жилище, выискивая себе занятие. Остановилась возле письменного стола. Я всерьез запаниковал, когда она принялась листать конторскую книгу в кожаном переплете. Во мне сработал инстинкт. Ноги сами перенесли меня к столу. Я выхватил у Грейс книгу и спрятал ее за спиной.
– Что ты делаешь? – спросил я.
Грейс удивленно посмотрела на меня, обескураженная моей поспешностью.
– Ничего, – по-детски наивно ответила она.
– Впредь мои вещи не трогать, – сурово потребовал я.
– Хорошо, не буду.
Запрет вовсе не раздосадовал ее.
Дождь продолжал испытывать крышу на прочность. Теперь, когда мы стояли совсем близко, разговаривать стало легче. Грейс щурилась, словно пыталась в чем-то разобраться. Я хотел было ее спросить, но в дверь постучали. Громко, перекрывая дождь. Я застонал. Рука скользнула по лицу и безвольно опустилась.
Я поплелся к двери, чувствуя усталость от этих бесконечных вторжений. Казалось бы, пора привыкнуть. Люди постоянно приходили ко мне со своими заботами. То было неотъемлемой частью моего положения командующего лагерем. Но прежде я жил один. Никто не наблюдал за мной со стороны. Моя неприязнь к пришедшему была вызвана вполне простой причиной: я не хотел, чтобы мне мешали. Сознавая это, я был сам себе противен.
Распахнув дверь, я увидел насквозь промокшего Кита. Его светло-каштановые волосы липли ко лбу.