Анархист
Шрифт:
Вадим лежал с открытыми глазами, с неподвижным лицом. Казалось, слова не производят никакого впечатления, но прибор, меряющий пульс и давление, уже дважды резко менял значения. Полковник, к счастью, этого не заметил.
– Второй вариант: ты сотрудничаешь с нами, мы представляем прокуратуре материалы так, что зарезал ты знакомого участкового по личным мотивам, встретив случайно в подъезде. После задержания у тебя случилось прободение язвы желудка, некоторое время пробудешь в тюремной больнице. Если все будет как надо, получишь пятнашку, выйдешь, еще мать жива будет, свою жизнь время будет устроить.
На этот раз диаграмма на экране прибора не изменялась.
–
Вадим уже не сдерживал улыбки, хотя в животе начался пожар.
– Что?!
– у полковника раздулись ноздри, мясистое лицо еще больше покраснело.
– Смеешься! Хорошо, я тебе устрою цирк!
Полковник навис горой, сквозь больничный запах Вадим почувствовал сомнительный аромат настоящего полковника: смесь мужицкого пота, водки и табака. Начальник УВД с минуту водил глазами по лицу анархиста.
– Для всех было бы лучше, если бы ты сдох.
В последующие дни Махно испытывал чудовищные боли. Не сдержавшись, попросил обезболивающее. Доктор в марлевой повязке с минуту смотрел на больного, потом повернулся и вышел. Лишь несколько раз приходило облегчение. Каждый раз у кровати была медсестра, лица Вадим не запомнил. Догадался, женщина колола наркотики вопреки указаниям сверху. Тогда Вадим научился не чувствовать боль, просто вспоминал действие наркотиков и улетал в другой мир, разрывая связи рецепторов.
«Было бы лучше, если бы сдох». А вот хрен вам всем! Удовольствие вам доставить? Иногда воображение не помогало, купаясь в поту, видя перед собой черные круги, Вадиму хотелось отключиться навсегда. Он сжимал зубы до крошева эмали, вспоминал полковника и Мокшанцева: «Нельзя! Надо жить!»
Много лет спустя Махно, не называя соратников, рассказал историю Вальтеру. Они сидели в огороженном одеялами углу, пузырилась вода в банке, храпели зэки в камере. Вальтер вынул кипятильник, вытряхнул в банку пачку чая и задал несколько вопросов. Несколько минут молчания и аббат Фариа местного розлива, прихлебывая чифир, вынес вердикт:
– Не расстреляли тебя, сам уже понял, потому что Ельцин перед западом рисанулся, мораторий на казнь объявил. Мусора мусор из избы никогда выносить не будут.
– Вальтер рассмеялся.
– Видишь — этот, как его, каламбур. Не стали мусорки местные политическую историю раздувать, а вдруг кгбэшники на них самих чего накопают. Тем более у них башка болела, чего напуржить, типа утром в передаче ты здоровый, а днем тебя из ментовки на скорой в больничку кишки резать. Это не пару синяков поставить, а потом сказать при задержании получил. А мамка у тебя толкового адвоката наняла: водила-свидетель видел пацана, который из подъезда выбегал, стало быть, и он мог мента зарезать, а ты ни да, ни нет. Ты говоришь, в психушке тебя держали? Экспертизу всем делают, но не всех месяцами в дурке держат, хрен его знает, чего тебе написали. Скорее всего, не хотели волну гнать. А про этого мусорка, Мокшанцева, я слыхал от людей. Живодер. Говорят, у него то ли папаша, то ли дядька генерал милицейский.
– Ну, здравствуй пока, сука. Только ради тебя выжил.
– повторил
Катя достала ребенка из кроватки, Гоша начинал покрикивать, требуя, как иногда выражался муж, законной пайки. С натуральным кормлением возникли проблемы, приходилось разбавлять пайку очень недешевыми, надо сказать, заменителями. С ребенком на руках Катя прошла в кухню. Седьмой час, пора ужинать.
Дима сидел за столом, рассматривая железные детальки, словно пытаясь их сдвинуть силой мысли. Приглядевшись, Катя сообразила, части какого механизма эти детальки.
– Надеюсь, Гоша не останется сиротой из-за твоих увлечений.
– Сам нэ хочу, слюшай!
– картинно взмахнув руками, изобразил горячего парня Дима.
Муж как раз был очень спокойным мужчиной, но очень деятельным. После прошлогодней истории, когда он решил плюнуть на систему и зажить новой жизнью, остро встал финансовый вопрос. Чем только Дима не пробовал заниматься, мечтая сменить работу таксиста-любителя на более престижную или хотя бы денежную.
С подачи знакомого таджика три дня проработал в автосервисе. Таджикском, разумеется. Утром четвертого дня: «С уверенностью могу сказать, Катрин, я не интернационалист. Обычаи уважать одно, а жить и работать вместе — другое». Вспомнил, что как ни как юрист с высшим образованием. Приходил от работодателей раздраженный: «Как узнают, что в милиции всю жизнь работал, киснут лицом: «Мы вам перезвоним». Вроде, раз мент, значит тупой, иди в охранники». В охранники не шел принципиально. Надумал работать инкассатором. Когда узнал, сколько получает человек, рискующий может быть даже жизнью ради чужих денег, весь день ходил удивленный: оказалось, работая таксистом, он получал в два раза больше.
Были еще прожекты смелее некуда. «Возьмем землю в аренду, будем выращивать..., - лоб перечеркивает морщина, - чего-нибудь экологически чистое». Катя качала сына и вздыхала.
Несколько раз признавался, видит сны о прежней работе. Сошелся с бывшим коллегой, вроде чего-то у них получается. Очень заинтересовался замками. Сидел в интернете, изучал всякие приспособления. В том самом автосервисе сделал отмычки, принес домой кучу старых замков и целыми ночами возился в их внутренностях. Наконец показал достижения — сунул крючочки в замок входной двери, раз, два, дверь отрылась. «Был бы я нехорошим человеком, подался бы в квартирные жулики». Хорошо, что он все-таки хороший. Поэтому и из полиции пришлось уйти. А ведь любил свою профессию.
– Ты телефон не отключал?
– Нет, а что такое?
– Так.
Катя достала дежурную бутылочку Нутрилона из кастрюли с теплой водой, искоса наблюдая за мужем. Сразу за мобильник, уж неизвестно сколько их у него, все в конспираторов играет, как не запутается только.
– Разрядился. Звонил кто?
Катя вздохнула. Ладно, придется сказать.
– Клиентка звонила, снова чего-то хочет.
У мужа глаза аж засверкали.
– Чего сразу не сказала? Когда звонила?
– Недавно. У нее же есть твой номер, может, передумала.
Катя поджала губы, надо же как быстро зарядку нашел!
– Алло, Елена Валерьевна, мне передали, у вас возник вопрос, требующий моего участия? К сожалению, я только появился на связи, дела знаете ли.
Подмигивает. Катя нахмурилась — «Елена Валерьевна», вон как соловьем заливается, так и жене наврет и не покраснеет.
– Если так серьезно, - продолжал муженек, - давайте через час там же в парке.
– В парке значит.
– у Кати защипало в глазах.
– Цветов не забудь купить.