Анархист
Шрифт:
Они кружили по комнате, бинты пропитались потом и кровью.
– «Мы» - слово рабов. Мы — всегда быдло. Неважно мы — это солдаты, зэки полудохлые или щекастые депутаты. Быдло интересует только удовольствия — пожрать, выпить, спариться. Мы! Чем ничтожней единица, тем сильнее она кричит «Мы!». Мы наш новый!
– кричит быдло и штурмует Зимний. Быдлу нужен образ врага, тогда они — мы, и все вместе получают удовольствие от разрушения, даже от разрушения собственной оболочки. На виду и смерть красна — из той же оперы. Мы — они считают, что вместе они сила,
Удар – блок, удар – уклон. Анархист, нисколько не сбившись с дыхания, продолжал:
– Ты должен быть вежлив и груб. Не сомневайся, я правильно сказал. Вежливость в рабской стране — признак загнивающей прослойки, бесхребетного умника, маскирующего трусость. Мало быть умным, надо быть сильным и наглым. Чтобы пробиться на хлебную должность, ум нужен совсем не в первую очередь. Нужен мягкий язык, стальные зубы, крепкие локти и своеобразная мораль. Твоя вежливость должна быть груба, должна выглядеть опасной настолько, чтобы ее не перепутали с трусостью. К несчастью для перепутавшего. Только дурак может оскорблять незнакомого человека.
– Воображение — твоя сила и слабость. Боль — ты еще не чувствуешь ее, но уже представляешь. Это страшит, лишает сил. Но воображение дает возможность выжить там, где люди превращаются в животных.
Олег вставил модем в ноутбук.
– Сейчас везде ставят видеокамеры. На складах, в магазинах, банках, само собой. На перекрестках, площадях, везде, где скапливается народ.
– Тотальный контроль — заветная мечта диктаторов.
– усмехнулся Махно.
– Я в детстве много фильмов смотрел про такое будущее. Не думал, что наступит так быстро.
После спарринга они вымылись, переоделись, теперь в роли учителя выступал Олег. Они сидели в «келье» Вадима, где сотовая связь функционировала без проблем.
– Камеры имеют свой ип-адрес, теоретически к ним можно подключиться, но мне до такого уровня как...
– Это и ни к чему. Камеры всегда можно отключить, сломать. В конце концов, можно изменить внешность. Самое главное — знать, где они расположены. Как ведется наблюдение. В любом случае будем предполагать, что оператор именно наблюдает картинку в реальном времени.
– Камеры могут писать, когда засекут движение.
– На обычном компьютере можно так сделать?
– Конечно, программ куча.
Олег постучал по клавиатуре, Махно прочитал на экране: «Тор... загрузка...»
– Сигнализацию в квартире можно сделать на основе компьютера?
Олег удивился:
– Зачем? В любом «Ашане» продаются GSM-сигнализации. При проникновении в квартиру тебе на телефон приходит сообщение, можно даже ММС настроить.
– Расскажи поподробнее...
– У каждого компьютера тоже есть свой ип-адрес, - продолжал Олег лекцию об основах компьютерной безопасности, - по которому можно отследить владельца.
– Как по серийному номеру мобилы,
– Ип-адрес — это ерунда, он динамический, полиция может установить примерное местоположение владельца в момент времени. К тому же есть программы-анонимизаторы. Я с их помощью на нужные сайты через прокси захожу.
– Попроще говори.
– Через ип-адреса других компьютеров, расположенных в других странах.
– Даже так? Тогда нам нечего беспокоится. Твой ип-адрес затеряется как негр в Африке.
– У компа есть еще и физический адрес, вот его никак не поменяешь, поэтому при большом желании можно...
– Желания должны совпадать с возможностями. Так бы всех террористов замочили, все их связи засветили. А я ознакомился с событиями двух десятилетий, такое впечатление, наоборот, террористов как в инкубаторе выращивают.
– Ознакомился? Ты не знал о Дубровке, о Беслане?
– Неправильно выразился, - поправился Махно, - ознакомился с деталями. Я ведь с этим делом под твоим руководством начал всерьез заниматься. Что у нас с изделием номер два?
– Я посмотрел на форумах химиков-пиротехников. Судя по их болтовне, никто изделий такой мощности не делал. Теоретически может сработать.
– В технаре много кислоты можно взять?
– Нет, только если на опытный образец, и то могут заметить.
– Опытный образец нужен.
– сдвинул брови анархист.
Поздно ночью Махно вернулся. Игорь услышал стук в дверь и сразу понял - Вадим. Сел в кровати, включил ночник. За последний месяц Вадим приезжал уже третий раз и сегодня, вернее вчера, пропал на несколько часов. Где был? Не к добру все это.
– Не заперто.
– Переночую у тебя.
– Махно вошел, разулся, бросил сумку на кровать напротив.
– Утром уеду.
– Как знаешь.
Игорь так и не знал, как вести себя с человеком из прошлого, с другом, изменившим его судьбу, человеком, которому обязан свободой.
– Поешь чего-нибудь?
– «Чего-нибудь» мне нельзя.
– ответил Вадим.
– Диета, мать ее. А чего у тебя есть?
– Там, в холодильнике.
– Так, посмотрим, что бог послал. О, вот вы чем здесь брюхо наедаете! Щи - носки полощи, картошка, огурчики, помидорчики, надо же - колбаса!
Махно достал кастрюлю с вареным картофелем, полбатона «Докторской».
– Вот это мне можно.
– поставил продукты на стол.
– Что за диета?
Махно расстегнул рубашку, в свете ночника на плоском животе шевельнулись ленты рубцов.
– Вот такая диета. Уже двадцать лет.
Он достал из сумки бутылку водки, не спрашивая разрешения, залез в стол, достал кружку. Как будто знает, что где лежит.
– Давай выпьем, брат.
«Брат». В каком смысле братом назвал, подумал Игорь.
– А это тебе можно. При такой диете?
– Водка и лечит и калечит.
– прищурился Вадим.
– Ты же знаешь, я почти не пью. Не пил - правильно. Откуда ты знаешь, запил я или нет в местах не столь отдаленных.