Анархист

Щербаков Владлен

– Папка твой сейчас на работу пойдет. Развозить дяденек и тетенек на их работу. А их там ждут начальники: это такие люди, которые сами работать не любят, а вот покомандовать им как тебе нутрилон с медом. В нормальных странах начальники те, кто думает лучше, а у нас — в Азиопии, географию мы потом обсудим, - кто лучше попы подтирает. Только не как я тебе, а языком. Это я фигурально выражаюсь, не бойся. У папки раньше другая работа была — очень важная и нужная. Папка жуликов ловил. Не так как в кино, а по-настоящему. Только не угодил папка начальнику, видишь ли, самостоятельность мышления

иметь позволил. А в каждом коллективе имеются стукачки. Это, Гоша, такие люди, которые рассказывают начальникам, чем подчиненные дышат, о чем думают, что делают. Стукачки, сынок, они тоже разные бывают. Есть те, которые помогают со злом бороться, есть те, которых заставили предавать чужого человека, угрожая близкому. А есть такие, которые на товарищей стучат за выгоду предполагаемую или совсем уж из удовольствия. Вот такой стукачок рассказал начальнику, что папка о его профессиональных способностях думает, и папка работы любимой лишился. Теперь папка таксует и в частные детективы играет. Только из клиентов пока один дружок-полицейский. А у него и бюджет ограничен и информация его интересует в пределах района. Кроме дяди Каравая никто не звонит, никого услуги бывшего опера не интересуют. А папка скучает по той работе, сны ему снятся.

Дмитрий скосил глаза на сына.

– Заснул? Молодец. Видишь, какие занимательные сказки я тебе рассказываю.

Сказочник отнес сына в кроватку. У самого глаза как оловянные, доспать бы часок.

– Кать, бди. Я пошел.

– Бдю, солнышко.
– из-под одеяла.

Нас утро встречает прохладой. Дмитрий вышел из подъезда, глотнул свежий воздух. Он умылся, во рту еще сохранялся вкус кофе — жизнь не такая плохая штука. На дворе май и трава, в воздухе птицы...

– И здесь как всегда!
– Дмитрий подошел к машине, лобовое стекло украшала характерная клякса.

– Академики с крыльями.

Дмитрий очистил автомобиль от «академических» эскриментов, по смартфону подтвердил готовность - еще один официально безработный превратился в таксиста.

С прежней работы на память Дмитрий оставил рацию, настройки не сбивал и слушал временами знакомые команды и позывные.

К полудню заказы, как обычно, становились редкостью, Дмитрий, откинув сиденье, дремал в машине. В кармане задрожал телефон. Жена.

– Привет. Звонила некая Елена, хочет нанять тебя для одного дела.
– услышал Дмитрий.

Наконец то! Дмитрий сел, сна как не бывало.

– Спросила, какого?

– Спросила. С сыном, говорит, проблемы. Какие, не уточнила.

– Сколько лет сыну?

– Сказала семнадцать. Знаешь, Дима, я не очень хочу, чтобы ты с ней встречался.

– Это еще почему?

– Потому. Зря я тебе позвонила.

– Ты что, ревнуешь?

– Мужа у нее нет, это понятно, голос уж больно...
– Дмитрий представил как Катя поджимает губы.

– Какой?
– с улыбкой в голосе поинтересовался Дмитрий.

– Такой! Сейчас сброшу телефон, сам услышишь, только смотри у меня!

– Яволь!

– И перед встречей домой заедь, переоденешься.

В парк имени Щорса Дмитрий приехал заранее. Место встречи назначил он,

клиентке парк был знаком. Разговаривая по телефону, Дмитрий понял, почему жена не пришла в восторг от первого клиента. Голос Елены можно было назвать одним словом — сексуальный. Елена говорила строго по делу, но с таким придыханием, что легко было навоображать всякого.

Дмитрий угадал клиентку сразу, дедуктивных способностей не потребовалось. По парку в это время мамы катали коляски, пенсионеры вентилировали легкие, неспешно мели дорожки гастарбайтеры. На площадке перед «чертовом колесом» стояла женщина, не вписывающаяся в картину. Строгая блузка, юбка чуть выше колен, сумочка через плечо. Бизнес-леди? Холеная, знающая цену себе и окружающим самцам. Дмитрий относился к таким женщинам противоречиво. Склонные к доминированию, с одной стороны вызывающие уважение, с другой лично у Дмитрия — сочувствие. Женщина становится сильной, когда у нее нет сильного мужчины.

– Здравствуйте, Елена.

Даже если ошибся, ничего не терял.

Женщина посмотрела прямо в глаза, будто морской волной окатила. Если бизнес-леди, то такому бизнесу повезло. Невысокая, чуть выше Кати, блондинка, причем натуральная — брови и кожа светлые. Лицо овальное, прямой пробор в волосах, толстая коса по-модному на левую сторону. Нос чуть вздернутый, тонкий, с аккуратными ноздрями. Широко распахнутые голубые глаза. Невольно сравнил с глазами жены. У Кати синева родной реки, у визави лазурь экзотических морей. И запах от Елены другой — дорогой. «Прекращай сравнивать, приказал себе Дмитрий, думай головой».

– Здравствуйте, Дмитрий.

Дмитрий представил, каким видит его клиентка. Среднего роста, все еще спортивного телосложения, прическа «без расчески», жесткие складки у рта, алкоголь и табакокурение на лице не наследили. Вполне. А вот по одежде женщина может сделать неверные выводы об умственных способностях. Детектив был одет совсем уж просто: джинсы, майка, рубашка-гавайка.

– Присядем?

– Лучше пройдемся.

– Дмитрий, нельзя ли мне взглянуть на ваши документы? У вас ведь должно быть удостоверение.

– Вы знаете, как должно выглядеть удостоверение частного детектива?

– Нет, но я могу определить качество печатей и записать номер.

– Понимаю, доверять свои проблемы незнакомцу неразумно. Паспорт. В нем удостоверения на медали — за 15 лет службы в уголовном розыске. В качестве доказательства моей компетентности. Удостоверения частного детектива пока не получил — бюрократия.
– Дмитрию пришлось слукавить.
– Зато вы будете платить по факту. За результат, так сказать.

– Меня зовут Елена Валерьевна Логинова. Моему сыну Олегу 17 лет, он учится на 2 курсе химико-технологического техникума. Мы живем вдвоем по адресу: Солнечная 17 – 43. Квартира трехкомнатная, у сына своя комната, разумеется. Олегу еще не было двух лет, когда я развелась с его отцом. Мы жили в Пензе. Евгений, отец Олега, возможно, и сейчас там живет. Я не поддерживаю с ним связь. Четыре года назад у меня заболела мама, и мы с Олегом переехали сюда. Думали временно. После смерти мамы решили остаться.