Анахрон

Хаецкая Елена Владимировна

— Бори-ис!..

— Что Борис? Я шестьдесят два года Борис!

Сигизмунд понял, что пора батю останавливать. Мать этого делать не умела. Мать отбирала у отца бутылку на той стадии, когда отец, войдя в ярость, принимался крушить благородный хрусталь. Так-то с десяток вазочек извел.

— Папань, — мирно сказал Сигизмунд, — ты только в диван не прячься.

— В какой диван?

Сигизмунд посмотрел отцу в глаза. Неожиданно оба засмеялись.

— Да ну тебя, — сказал Борис

Иванович, отирая рот. И налил себе еще. — Выпьешь, Гошка?

— С радостью бы, да за рулем.

— Приехал бы хоть раз пешком, а то — за рулем, за рулем… Совсем вы пить разучитесь с этой машиной…

«Диванная история» мирила их быстро и надежно. Потому что была их первой мужской тайной. Двух мужчин от матери.

Сигизмунд учился в седьмом классе, когда однажды, вернувшись домой, не застал ни матери, ни отца. Мать была на работе, а отец должен был находиться дома.

Неожиданно за спиной ожил диван. Диван сдавленно произнес:

— Гошка… ты?

— Я, — послушно ответил пионер Морж.

— Вытащи меня… Застрял…

— Пап, ты?

— Ну, — захрипел диван.

Сигизмунд подошел, осторожно приподнял сиденье. В ящике для белья, скрючившись, лежал Борис Иванович. Очень пьяный. И добрый-добрый.

— Тсс, — таинственно прошептал он. — Я тут хоронюсь.

— От кого? — шепотом спросил Гоша.

— От матери, от кого… Ругаться же будет…

— Ее дома нет.

— Так придет же.

— Вылазь, папа.

— Ты думаешь?

Закряхтев, Борис Иванович перевалился через низкую стенку и выпал на пол. Заохал. Гоша закрыл диван.

Отец работал на Адмиралтейских верфях. В тот день как раз спускали новое судно для дружественной Болгарии. Мореманы Борису Ивановичу штопор подарили. В виде писающего мальчика. Штопором завивалось то, чем мальчик писал. Борис Иванович и сын его Сигизмунд были от мальчика в восторге, а мать обозвала похабщиной и грозилась выбросить.

— Во, Гошка, гляди, — сидя на полу, сказал тогда отец, — чего болгары подарили…

Гоша сел рядом на пол, взял мальчика, и они с отцом безудержно, до слез, захохотали…

Эта история традиционно вспоминалась по праздникам. Мать фыркала, говорила «Ну, Бори-ис» и «Ну, Го-оша». Это тоже входило в программу.

Наталья диванную историю не любила. Считала глупой. Однако мнение свое держала при себе.

Тут из-под стола выструилась кошка, измазанная кетчупом. Отбежала, истово принялась вылизываться. Следом вылез Ярополк.

— Бабушка, а пирожки?

— Ах ты, мой ангел! — всполошилась бабушка. — Конечно же, пирожки! Мы тут, старые, заболтались, забыли…

— С капустой?

— И с капустой, и с грибами…

Сигизмунд оживился. Он любил пирожки

с грибами.

— Я схожу позвоню, — сказала вдруг Наталья.

Сигизмунд проводил ее глазами. И чего мужика себе не найдет? Вроде, все у бабы на месте…

Пирожки мгновенно очистили сознание от лишних мыслей. Мать пекла их виртуозно, этого не отнимешь.

— Выпей хоть рюмочку, — сказал отец.

— Пап, ты понимаешь, что я ребенка повезу?

— А «папа» по-новому будет «атта», — сказал Ярополк. — А от водки умирают.

В комнату вернулась Наталья. Бесстрастно сказала:

— Сигизмунд, я тут СЛУЧАЙНО набрала твой номер… Там у тебя опять норвежка. «Надо, говорит, Сигизмунда».

Блин! Забыл включить автоответчик. И видеокамеру забыл. Хотел ведь снять Ярополка, родителей…

Сигизмунд бросился к телефону. Наталья слегка отвернулась от него.

Схватив брошенную Натальей трубку, Сигизмунд громко, чтобы в комнате слышали, энергично заговорил:

— Алло!

— Наадо, — жалобно сказала Лантхильда. — Сигисмундс… Наадо! Таак…

— Алло, Лантхильд?

— Йаа… — отозвалась девка, подумав.

Сигизмунд бодрым голосом произнес:

— Ик им микила! Махта-харья Сигисмундс. Милокс срэхва! Гайтс гоодс. Хва Хальвдан? Итан-фретан! — И, подумав, добавил: — Драккар!

Обдумав услышанное, девка печально повторила:

— Сигисмундс… наадо…

— Йаа, — сказал Сигизмунд. Сделал паузу. — Нии… Йаа…

— Наадо, — совсем тихо сказала девка.

— Надо, Лантхильд, — отозвался Сигизмунд. И положил трубку.

Вернулся в комнату.

— Что-то стряслось? — спросила мать.

Он неопределенно пожал плечами. Ему остро захотелось домой.

— Норвежцы твои вернулись, что ли? — осведомилась Наталья. — Видать, понравилось ей у тебя, норвежке этой?

Сигизмунд не ответил.

— Какие еще норвежцы? — встревожилась мать.

— Партнеры. Он теперь селедкой будет торговать, — пояснила Наталья.

— Там семейная фирма, — начал врать Сигизмунд. — Рыболовецкая. У меня сейчас отец с дочерью живут. Уехали было, а сейчас какие-то портовые сложности. Растаможка, то, се…

— Кто такие? — набычился отец.

Сигизмунд бойко перечислил:

— Хальвдан Трюггвассон, Лантхильд Хальвдансдоттир, Торир Трюггвассон и еще жених Лантхильд, Олав Карлссон.

— Карлсон снова прилетел! — очень кстати сказал Ярополк.

— И что, ты им ключи доверил от квартиры? — ахнула мать.

— Ну да. А что такого?

— С ума сошел! — ужаснулась мать. — А вдруг сопрут чего?

— Чего они сопрут? — возмутился отец. — Они же иностранцы. Чего иностранцам у нас переть?