Анафема

Лейк Кери

Что-то в этом имени заставило меня содрогнуться. Я еще мгновение изучала фигуру в пламени, и по непонятной мне причине мое сердце сжалось.

Пернатые драконы в небе сражались с золотыми чешуйчатыми чудовищами, извергающими огонь, но они не могли сравниться с рапторами, которые пролетали прямо через эти пламени. Два чудовища столкнулись, когти рвали плоть. Серебристые языки пламени черных драконов-птиц отправили золотых всадников-драконов в падение к земле в огненном шаре смерти.

Вдруг все замерло, и изображение замигало. В следующий миг все фигуры вернулись на свои исходные позиции, как когда я впервые открыла книгу.

Однако вопросы остались

в моей голове. Кто были эти люди в доспехах? Что случилось с воинами-воронами? Они выжили? Что было заперто внутри того черного пламени?

И как, по воле Бога, изображение ожило таким образом?

Я снова уставилась на кончики своих пальцев, где под кожей все еще ощущалось покалывание.

Я перевернула страницу и увидела новую загадку — выпуклый деревянный круг с символами, выгравированными как внутри, так и снаружи его краев. Другие странные символы украшали край глубокими черными резными узорами, расположение которых напоминало мне многогранные часы. Я провела пальцами по символам, думая, что они могут измениться, как и другие знаки, но они остались на месте.

И я никак не могла понять, что они означают по отдельности.

Глаза горели, я вздохнула и дважды моргнула, чтобы отогнать усталость, тянувшую мои веки. Мне нужно было поспать. Следующую загадку пришлось отложить на завтра.

Когда я закрыла книгу, деревянный круг скользнул в углубление, прижимаясь к крышке, чтобы она снова закрылась. Гениальный дизайн. Нечто, чем могли бы восхищаться ученые в университете, и я задумалась, как Долион приобрел такую вещь.

Прежде чем лечь на подушку, я взглянула на место, где в последний раз видела паука, и быстро осмотрела комнату. Хотя я не возражала против присутствия мышей, пауки, с другой стороны, пугали меня.

Когда я наконец легла на подушку, я заставила себя думать о чем-то другом. О чем-то, что избавило бы меня от образа паука, впивающегося клыками в мою плоть.

Первая и единственная мысль, которая пришла мне в голову, была о Зевандере.

ГЛАВА 36 МАЭВИТ

Звук металла проник через пустоту, и я открыла глаза, увидев тусклый свет, окутавший камеру. Застонав, я прикрыла глаза и подняла голову с подушки.

– Проснись, Беллитула!

Туман в моих глазах рассеялся, и я увидела Рикайю, открывающую дверь и несущую поднос с чем-то, что пахло очень вкусно.

Я застонала и встряхнула головой, избавляясь от последних остатков сна.
– Что такое Беллитула?

– Классическая история, которую мне рассказывала мама, когда я была маленькой.
– Она поставила поднос на столик рядом со мной, и аппетитный запах дразнил мои вкусовые рецепторы. Тогда я заметила сложенную на стуле одежду.
– Беллитула была танцовщицей, которая мечтала стать лучшей во всей Эфирии. Поэтому она заключила договор с маливолом...

– Маливол?

– Э-э-э... злым духом?

– Демоном?
– Увидев ее сбитое с толку выражение лица, я описала: - Рога, когтистые ноги, копыта, собирает души.

– А, да. Демон. В любом

случае, она хотела, чтобы все глаза были прикованы к ней на предстоящем Грандеталаре, где исполнялся самый изысканный танец, когда-либо исполнявшийся одним человеком. Она хотела танцевать так красиво, чтобы зрители плакали.

Пока она рассказывала свою историю, я села на кровати, чтобы достать кусок толстого хлеба, и намазала на него странное розовое варенье. Я окунула в него мизинец и попробовала варенье. Восхитительный цветочный аромат шиповника порадовал мой язык, с нотками меда и летних ягод. Я еще не пробовала здесь ничего, что не понравилось бы моему вкусу.

Еще полусонная, я поглощала хлеб с джемом, пока Рикайя болтала без умолку.

– Маливол... э-э, демон пообещал, что мужчины будут плакать, а женщины падать в обморок, и мир навсегда запомнит ее имя. В обмен на это она согласилась отдать ему свое сердце.
– Она приложила руку к своему сердцу, драматизируя рассказ.
– Она согласилась, думая, что он имел в виду любовь. Но маливолы в этом плане хитры. Говорят, в ночь ее выступления она танцевала с такой грацией, что не было слышно ни звука, кроме быстрых движений ее ног и шелеста платья.
– Рикайя неловко повернулась в своих сапогах, в платье с черными кружевными шнурками на корсете, еще более темно-бордовом, чем то, которое я видела на ней в последний раз.
– Она танцевала так красиво, что мужчины плакали, а женщины падали в обморок. А в конце танца она легла на пол, словно хотела отдохнуть. И больше не проснулась. На ее груди была зияющая дыра, словно ее сердце было таинственным образом вырвано невидимой силой.

– Это ужасная история, — сказала я, набивая рот хлебом, который я проглотила, запив водой.

– Ну, я три раза звала тебя по имени, а ты не проснулась. В любом случае, пора тренироваться.
– Она бросила одежду на кровать и поставила пару черных сапог рядом со стулом

Кожа.

Много кожи.

Я подняла одну из одежд, которая распустилась в длинные штанины.
– Что это?

– Твоя тренировочная одежда.

– Кожаные брюки?
– Они напомнили мне верховые бриджи, которые носят богатые люди в Вонковье.

– Ты ожидала бальное платье?

– Конечно, нет. Но кожа прилипает. Ко всему.
– Представление о том, как материал прилипает к моим грудям и бедрам, заставило меня поморщиться.
– Я не могу.

– Ты должна. Именно это делает его идеальным для тренировок. Он не цепляется за мечи и кинжалы.

– А какое отношение мечи и кинжалы имеют к глифам?
– Я схватила стакан с водой, стоявший рядом, чтобы смыть панику, поднимавшуюся в горле.

Скрестив руки, она пожала плечами.
– Иногда лучший способ пробудить свою силу — это когда ты боишься за свою жизнь.
–

– Подожди.
– Мое сердце замерло, и я выплюнула воду.
– Ты хочешь сказать, что... от меня ожидают, что я буду сражаться?
– Я не знала ничего о сражениях. Я ударила ножом охранника, который схватил Алейсею, в предплечье.
– С кем я буду сражаться?

– С Торрином. Он лучший боец из всех Леталиш.

– Леталиш? Что это?

– Обученные королем убийцы. Столетия назад Торрин, мой брат и еще двое были вытащены из тюрьмы соласиона, чтобы выполнять секретные убийства для короля.
– Ее непринужденный тон, словно тайные королевские убийцы были совершенно нормальной профессией, на мгновение лишил меня дара речи.