Амурет
Шрифт:
– Ну что, Михалыч, допился?
– сказал усатый, заметив, что я открыл глаза.
– Это какая-то нелепость, - пробурчал я в ответ, должно быть, очень невнятно.
– Чего?!
– прикрикнул лейтенант и добавил, повернувшись к своим подчиненным.
– Ладно, ребята, берите его.
Два дюжих сержанта, подхватив под микитки, поволокли меня на улицу. Рядом суетился Валера.
– Я прошу вас, - лепетал он, обращаясь к лейтенанту, - у нас нет никаких претензий,
– Разберемся, - оборвал его усатый.
– Домой! В ЛТП его пора, хватит цацкаться.
На улице меня запихнули в милицейский газик и повезли. Мало-помалу я пришел в себя и вспомнил, что как раз хотел вызвать милицию к Волкову кладбищу, чтобы показать труп динозавра. Я соврал сопровождавшим меня милиционерам, что меня в шесть часов вечера вместе со случайной знакомой проглотил невесть откуда взявшийся динозавр, в животе которого мы обнаружили топорик. О том, что было дальше, я рассказал так, как это произошло на самом деле. Однако моя история вызвала такой хохот, от которого встречные фонари шарахались.
– Да заткните вы его!
– орал, давясь от смеха, сидевший за рулем сержант.
– У меня уже колики в животе, врежемся щас.
– Ну, Михалыч, ты допился, - сказал мне лейтенант.
– Такой белой горячки я еще не встречал.
Они привезли меня в милицию и впихнули за решетку в КПЗ, где на скамейке уже сидел какой-то полупьяный хмырь. Увидев меня, он обрадовался и прохрипел:
– Здорово, Михалыч.
– Мы разве знакомы?
– раздражено спросил я.
– Ты что ж своих не узнаешь?
– обиделся хмырь и начал пространно объяснять, где и при каких обстоятельствах мы с ним пили.
– Ладно, притухни, - цыкнул я на него.
Он что-то обиженно пробурчал, но умолк. Я уселся на скамейку и зажмурился, надеясь, что, когда открою глаза, этот нелепый сон кончится. Я открыл глаза и спектакль продолжился. Милиционеры обсуждали мой рассказ и хохотали. Потом они начали спорить о том, что со мной делать дальше. Один сержант предлагал отправить меня на утро домой, поскольку, по его мнению, меня никакое ЛТП не исправит. Усатый лейтенант, напротив, настаивал на том, что меня необходимо отправить на принудительное лечение, которое, по его словам, мне ничего не даст, но они получат возможность некоторое время от меня отдохнуть. А дежурный капитан предложил послать меня в Международный центр творческого гипноза, где какой-то его "друган" занимается разработкой нетрадиционных способов прерывания запоев и лечения алкоголизма. Последнее предложение было всеми принято, и назавтра же его решили претворить в жизнь.
Больше всего меня поразило то, что они говорили обо мне так, как будто я если уж не каждый день, то каждые два точно попадал к ним в вытрезвитель.
– Послушайте, - крикнул я им, - это какая-то нелепая ошибка. Я не алкоголик, я вообще не пью, я ученый физик.
В ответ они заржали так, что, казалось, стены рухнут.
– Я
– Хотите я сформулирую закон Паскаля, на котором основано действие гидравлического пресса?
Я рассказал им этом законе, что послужило поводом для более бурного веселья. Тогда я решил, что в школе милиции вряд ли преподают Паскаля и поведал им правило буравчика, которое в средней школе изучают все. Милиционеры хохотали пуще прежнего, а дежурный капитан сказал:
– Ну еще б ты не знал правила буравчика! Штопором-то небось каждый день пользуешься!
Единственным человеком, который меня поддержал, был пьяный хмырь, сидевший со мной за решеткой.
– Правильно, Михалыч!
– хрипел он из-за моей спины.
– Скажи им! Пусть знают наших!
Ночь я промучился на скамейке рядом с хрипатым пьяньчужкой и заснул лишь под утро. Разбудил меня капитан.
– Вставай, физик, - сказал он презрительно.
– К тебе жена пришла.
Он вывел меня из-за решетки и я увидел Вику.
– Что ты здесь делаешь?
– удивился я.
– Тише, - ответила Вика, отвела меня в сторону и зашептала.
– Посмотри, что я нашла у себя дома.
Она протянула мне свидетельство о браке, раскрыв которое я прочитал, что 10 мая 1985 года мытищинским ЗАГСом зарегистрирован брак между гражданином Пьянченко Евгением Михайловичем, то есть мною, и гражданкой Сван Викторией Сергеевной.
– Что это значит?
– обескуражено спросил я.
– Это значит, что мы попали не в свой мир, а в мир наших двойников.
– С ума сойти, - ответил я.
– Город стоит тот же, улицы те же, а судьбы людей так перепутаны. Интересно, неужели человек во вселенной значит меньше, чем какой-нибудь кирпич?
– Да, - прошептала Вика.
– И я должна тебя обрадовать тем, что, судя по обстановке в нашей квартире, ты беспробудный пьяница.
– А дети у нас есть?
– спросил я.
– Мой сын Сережка, - ответила Вика.
– А твой Валера - муж моей Лены. И ты изменяешь мне с ним, - иронично заметил я: теперь мне стало понятным вчерашнее поведение Валеры.
– Я должна тебя еще огорчить, - сказала Вика.
– Динозавр исчез.
– Как исчез?
– вскрикнул я.
– Мы заезжали на пруд с участковым. Он исчез. Думаю, что его сородичи полакомились падалью.
– Сожрали целиком такого громадного динозавра?!
– Может, в пруд уволокли.
Наш разговор прервал лейтенант:
– Так, свидание окончено, - скомандовал он.
– А тебе, физик, карета подана.
– Женя, возьми с собой свои вещи, - Вика протянула мне сумку.