Амрита
Шрифт:
В сэндвич-баре, как всегда, толпился народ, и загорелый работник – японец, которого мы встретили в первый день нашего здесь пребывания, подавая мне через прилавок банку теплого пива, пожаловался, что у него совсем не остается времени на дайвинг.
Веселая музычка и снующие туда – сюда люди – все это создавало ощущение полноты жизни на этом светлом – пресветлом солнечном пляже, в то же время несущем на себе печать тьмы.
«А почему бы и не прожить здесь всю свою жизнь? – подумала я. – Почему не раствориться в этом легком ритме?»
Я
Скоро со своих занятий по дайвингу вернется Рюичиро, как всегда, со множеством новых впечатлений.
Я иногда хожу вместе с ним. Примерно на каждое четвертое занятие. Если мы останемся здесь подольше, то у Рюичиро даже будет шанс получить удостоверение дайвера. Поэтому, когда меня нет, они с Кодзуми и с другими местными всегда заплывают очень далеко и ныряют там как сумасшедшие.
Рюичиро вернулся вечером, когда солнце уже почти закатилось и читать стало неудобно. Загорелый, принявший душ, переодетый во все чистое, он шел по пляжу и радостно мне улыбался.
Любимый. Он словно растворялся в золотых лучах заходящего солнца.
Я поднялась с песка. Отряхнулась.
Спросила, где мы сегодня ужинаем.
Как здесь все просто. В современной Японии так не бывает.
«Интересно, чувствует ли сейчас мой брат то, что чувствую я?» – вдруг пришло мне в голову.
Я вспомнила, как мы ходили с братом в Кочи на рыбалку, как рано он вставал и рано ложился. Вспомнила его тонкие руки и ноги, ведь, в сущности, он совсем еще ребенок…
– Сегодня мы идем к Сасэко и Кодзуми. Они пригласили нас на ужин, – сообщил мне Рюичиро.
На втором этаже, прямо над сэндвич-баром располагалась просторная двухкомнатная квартира. Там-то и жил Кодзуми со своей женой.
Интерьер был выдержан в теплых оранжевых тонах, как нельзя более подходящих для южного острова. Все было просто, но со вкусом. Разве что гигантских размеров телевизор был каким-то уж слишком большим для этой квартиры.
Сасэко приготовила ужин на славу. Все было очень вкусно, но почти сразу же после того, как мы поели и убрали посуду со стола, у меня жутко разболелась голова и поднялась температура. Я прилегла на диван.
– С ужином это никак не связано, – сказала я, массируя себе виски. – Все было превосходно!
Побледневший от волнения Рюичиро не сводил с меня взгляда. Кодзуми принес грелку. Сасэко прижала мою голову к своей груди и тихо запела. Но на этот раз ее песня мне не помогла.
– Такое иногда бывает, – ласково сказала Сасэко. – Надо принять аспирин и немного отдохнуть, – она протянула мне таблетку.
– Спасибо. Я, наверное, лучше пойду домой. Это же тут в двух шагах. Зачем я вам тут нужна со своей больной головой, – говорила я, переводя взгляд с
Но они и слышать ничего не хотели.
– Все равно у нас завтра выходной. Так что давай ложись-ка на кровать и отдыхай. Можешь спать хоть до утра.
Аспирин подействовал почти мгновенно. Стоило мне опуститься на широкую двуспальную кровать, как на меня навалился сон. Последнее, что я увидела перед тем, как заснуть, – круглый циферблат настенных часов. Часы показывали восемь.
Пробуждение было внезапным.
Как будто кто-то нажал на невидимую кнопку и я включилась, как электрическая лампочка.
На часах – одиннадцать. Значит, я спала три часа.
Я повертела шеей. Голова не болела, температура тоже спала.
«Не остров, а какая-то аномалия», – подумала я.
Сквозь полуоткрытую дверь доносился смех. Наверное, по телевизору шла какая-то развлекательная программа. За окном лежал темный океан. На фоне океана сиротливо белели пластиковые столы и стулья.
В соседней комнате снова засмеялись. Но, лежа здесь в темноте, вместо одиночества я почувствовала умиротворение. На сердце было спокойно. Я с удовольствием прислушивалась к доносившимся сюда голосам, как, бывало, прислушивалась и в детстве, во время болезни.
Мне нравилась Сасэко. Нравилась ее искренняя доброта.
Может быть, она была такой доброй к другим, потому что ей всю жизнь не хватало доброты? Не знаю. Но как бы то ни было, ее любовь была бескорыстной и обращена ко всем.
Я слезла с кровати и, слегка пошатываясь, вышла в гостиную.
– Смотрите, кто проснулся! – Сасэко заметила меня первой.
– Будешь кофе? – сказал Кодзуми, поднимаясь с дивана.
– Как ты себя чувствуешь? – обеспокоено спросил Рюичиро.
Я улыбнулась всем троим, и они тоже радостно заулыбались мне в ответ.
«Может быть, я в раю?» – подумала я и сказала:
– Вы все такие милые. Я даже готова смириться с духами. Будем считать, что это просто какая-то местная болезнь.
Я выпила кофе с изумительным пирогом, испеченным Сасэко. Таблетка еще действовала, и все вокруг казалось немного смазанным. Оказалось, по телевизору шла не просто развлекательная программа, а крутили видеоклипы. Это был канал «MTV». Пока я спала, телевизор работал на маленькой громкости, но теперь звук прибавили, и в комнате зазвучал самый настоящий хард-рок.
– Это что, специальный канал для рокеров? – спросила я.
– Ага! Здорово, правда? В Японии такого нет. Представляешь хард-рок нон-стоп. Двадцать четыре часа в сутки. Просто круто! – с восторгом ответил Кодзуми.
– Ты что, любишь хеви-метал? – удивилась я.
– Обожаю! – заявил Кодзуми, чем поверг меня в совершеннейшее изумление. Ну, надо же! Кто бы мог подумать?!
– Мне, честно говоря, раньше не очень нравилось, но с тех пор, как мы живем вместе, я немного научилась разбираться и даже вошла во вкус, – улыбнулась Сасэко.