Ампир «В»
Шрифт:
– Конечно. У Иштар два мозга, спинной и головной. Ее верховная личность связана со спинным мозгом, который не знает слов, поэтому общаться с верховной личностью затруднительно. Вернее, вампиры общаются с ней, когда принимают баблос. Но это очень своеобразное общение…
– Хорошо, – сказал я. – Допустим. А почему для ссылки выбрали нашу планету?
– Ее не выбрали. Она изначально была создана для того, чтобы стать тюрьмой.
– В каком смысле? Где-то на Земле была построена тюрьма, в которой заперли великую богиню?
– У этой тюрьмы нет адреса.
– Вообще-то по логике вещей, – заметил я, – адрес тюрьмы там, где находится
– Ты не понял, – ответил Озирис. – Тело Иштар – это тоже часть тюрьмы. Тюрьма не где-то, она везде. Если ты начинаешь изучать стену своей камеры в лупу, ты попадаешь в новую камеру. Ты можешь поднять пылинку с пола, увеличить ее под микроскопом, и увидеть следующую камеру, и так много-много раз. Это дурная бесконечность, организованная по принципу калейдоскопа. Даже иллюзии здесь устроены так, что любой их элемент сам распадается на неограниченное число иллюзий. Сон, который тебе снится, каждую секунду превращается во что-то другое.
– Весь мир и есть такая тюрьма?
– Да, – сказал Озирис. – И построена она, что называется, на совесть, вплоть до мельчайших деталей. Вот, например, звезды. Люди в древности верили, что это украшения на сферах вокруг земли. В сущности, так и есть. Их главная функция быть золотыми точками в небе. Но одновременно можно полететь к любой из этих точек на ракете, и через много миллионов лет оказаться у огромного огненного шара. Можно спуститься на планету, которая вращается вокруг этого шара, поднять с ее поверхности кусок какого-нибудь минерала и выяснить его химический состав. Всем этим орнаментам нет конца. Но в таких путешествиях нет смысла. Это просто экскурсии по казематам, которые никогда не станут побегом.
– Секундочку, – сказал я. – Допустим, наша планета была создана для того, чтобы стать тюрьмой, а звезды – просто золотые точки в небе. Но ведь вселенная со звездами существовала задолго до появления нашей планеты. Разве не так?
– Ты не представляешь, насколько хитро устроена тюрьма. Здесь полно следов прошлого. Но все эти следы – просто особенности тюремного дизайна.
– Это как?
– А так. Создание мира включает изготовление фальшивой, но абсолютно достоверной панорамы минувшего. Вся эта бесконечная перспектива в пространстве и времени – просто театральная декорация. Кстати сказать, это уже поняли астрономы и физики. Они говорят, что если пустить в небо луч света, через много лет он прилетит с другой стороны космоса… Вселенная замкнута. Подумай сам, даже свет не может вылететь из этого мира. Ему просто некуда. Надо ли доказывать, что мы в тюрьме?
– Может быть, свет не может вырваться из этого мира, – сказал я, – но ведь мысль может? Ведь вы сами говорите, что астрономы и физики сумели найти границы пространства и времени.
– Да, – ответил Озирис, – сумели… Но что это значит, не понимает ни один астроном или физик, поскольку такие вещи не видны человеческому уму, а только следуют из разных формул. Это все тот же дурной калейдоскоп, про который я говорил – только применительно к теориям и смыслам. Побочный продукт ума «Б», жмых, возникающий при производстве баблоса.
Озирис произносил «жмых» как «змых». Я не был уверен, что точно знаю смысл этого слова – кажется, так назывались отходы масличных растений после выжимки масла. Это был сельскохозяйственный термин. Наверно, Озирис почерпнул его у своих молдаван.
– Подождите-ка, – сказал я, – вы всерьез хотите сказать, что знание человека
Озирис высунулся из своей ниши и посмотрел на меня, как на идиота.
– Я не то чтобы сильно хочу что-то сказать, – ответил он, – но так и есть. Подумай сам, откуда взялась вселенная?
– То есть как – откуда?
– Раньше у людей над головой была сфера с золотыми точками. Как она стала вселенной? С чего все началось?
Я задумался.
– Ну как… Люди стали изучать небо, смотреть на него в подзорную трубу…
– Вот именно. А зачем?
Я пожал плечами.
– Я тебе напомню, – сказал Озирис. – Великие открытия в области астрономии – Галилея, Гершеля и так далее – были сделаны в надежде разбогатеть. Галилей хотел продать подзорную трубу правительству Венеции, Гершель старался развести на деньги короля Георга. Вот оттуда эти звезды и галактики к нам и приплыли. Причем обрати внимание – баблос кончается мгновенно, а жмых остается навсегда. Это как в стойбище охотников на мамонта: мясо съедают сразу, но за годы накапливается огромное количество ребер и бивней, из которых начинают строить жилища. Именно из-за этих ребер и бивней мы сегодня живем не на круглом острове во всемирном океане, как когда-то учила церковь, а висим в расширяющейся пустоте, которая, по некоторым сведениям, уже начинает сужаться.
– И микромир тоже жмых? – спросил я.
– Ну да. Только не думай, что жмых – это нечто низменное. Я имею в виду исключительно происхождение этих феноменов. Их, так сказать, генеалогию.
– Давайте с самого начала по-порядку, – сказал я. – А то мы как-то быстро скачем. Вот вы говорите, что Великую Мышь сослали на Землю. А откуда сослали? И кто сослал?
– Это и есть самое интересное. Наказание Иштар заключалось в том, что она забыла, кто она и откуда. Изначально она даже не знала, что ее сослали – она думала, будто сама создала этот мир, просто забыла, когда и как. Затем у нее появились в этом сомнения, и она создала нас, вампиров. Сначала у нас были тела – мы выглядели как огромные летучие мыши, ну ты в курсе. А потом, когда с климатом стали происходить катастрофические перемены, мы эволюционировали в языки, которые стали вселяться в живых существ, лучше приспособленных к новым условиям.
– Зачем Иштар создала вампиров?
– Вампиры с самого начала были избранными существами, которые помогали Великой Мыши. Нечто вроде ее проекций. Они должны были найти смысл творения и объяснить Великой Мыши, зачем она создала мир. Но этого им не удалось.
– Да, – сказал я. – Понимаю.
– Тогда вампиры решили хотя бы комфортабельно обустроиться в этом мире и вывели людей, создав ум «Б». Тебе объясняли, как он работает?
Я отрицательно помотал головой.
– Ум «Б» состоит из двух отражающих друг друга зеркал. Первое зеркало – это ум «А». Он одинаков во всех живых существах. В нем отражается мир. А второе зеркало – это слово.
– Какое?
– Любое. В каждый момент перед умом «А» может находиться только одно слово, но они меняются с очень высокой скоростью. Быстрее, чем стреляет авиационная пушка. Ум «А», с другой стороны, всегда абсолютно неподвижен.
– А почему там именно слова? – спросил я. – Я, например, практически не думаю словами. Я чаще всего думаю картинками. Образами.
– Любая из твоих картинок тоже сделана из слов, как дом сделан из кирпичей. Просто кирпичи не всегда видны за штукатуркой.