Амир
Шрифт:
– Море!
Амир кивнул и открыл дверь, задрапированную шторой:
– Твоя спальня.
Спальня была чуть меньше тронного зала, и я опять встала на пороге. После будуара мне казалось, что я уже ничему не удивлюсь, но стена вокруг, именно вокруг, полукруглая и совершенно прозрачная, поразила меня. Постояв в изумлении несколько секунд, я маленькими шажками подошла к ней и положила руки на стекло: кругом было море, яркое, сверкающее миллионами бликов, несущее мне навстречу свои волны. Где-то в небесной голубизне сверкало солнце
– Ужинать будешь?
Я кивнула головой, но не двинулась с места, он взял меня за руку, отвел от стены, и я увидела постель. Гигантский альков, в котором может поместиться весь гарем. Может, Амир перепутал, хотел гарем сюда перевезти, и кровать не успели поменять? Запнувшись от удивления, я подняла на него глаза и поразилась яркой голубизне, сверкавшей как алмазы. Может это его постель, а я где-то в другом месте буду спать? Но он, же, не спит. Голубизна сверкнула смешинкой, и Амир подхватил меня на руки.
– Четыре пуховых матраса – тебе должно понравиться.
Он уложил меня в центре площади моей постели и отошел. Любуется? Я подвигалась, точно четыре, очень мягко, можно горошину класть. И подушек штук десять, пожалуй, я права, для гарема все было приготовлено. Мне пришлось долго возиться, чтобы слезть с этой постели, Амир не стал помогать, так и стоял. Голубизна сверкала, и губы странно шевелились, словно он что-то говорил про себя. Когда я все-таки смогла встать с постели, рука указала мне на панель:
– Твоя гардеробная. А следующая дверь ведет в бассейн.
Естественно, я пошла смотреть бассейн. Посередине пляжа сверкало голубое озеро, бурлящее как горный поток. Когда я смогла ступить на пляж, то не сразу поняла, что это ковер такой, внешне ничем от песка не отличается. И вид на море во всю стену, и потолок тоже прозрачный, в него еще светили лучи заходящего солнца. Я сразу скинула туфли и прошлась по ковру босиком, Амир решил остановить меня, вдруг сразу брошусь в воду:
– Ты хотела поужинать. Правая панель.
Кивнув, я естественно коснулась левой панели, и передо мной открылся потайной ход. Каменные ступеньки и вспыхнувшие факела не испугали меня, я восхищенно вздохнула, и услышала над ухом пояснение Амира:
– Выход в море.
– Можно сразу… из спальни…
– Вода еще холодная. Дверью на выходе управляю я.
Я кисло взглянула на него и вздохнула, температуру воды в море он будет определять по правилам своей арифметики. Безропотно я закрыла дверцу и коснулась указанной правой панели, понятно, раздевалка для сборной по плаванию. Чтобы я уже никуда не свернула, Амир подхватил меня на руки и вынес в спальню.
– А туфли?
Их было много, всяких разных на косых полочках, одежды тоже. Амир усадил меня на пуфик и вопросительно посмотрел в ожидании указаний. Растерявшись от такого изобилия, я куда-то махнула рукой, и мне подали мягкие кожаные тапочки с украшением
Что-то у него связано с женскими ножками, какая-то история, и она бередит его душу. Амир страшно побледнел, глаза почернели мгновенно, а руки окаменели, он замер с тапочками в руках и меня не видел. Королева. Только она имеет для него такое значение. Я выскочила из гардеробной, руки дрожали и на глазах появились слезы, настроение мгновенно рухнуло в черную бездну. Спрятаться было негде, только в постели, что я и сделала, улеглась на краешке, забралась под одеяло и закрыла голову подушкой.
Попытки Амира снять с меня подушку я решительно пресекала, хваталась за нее обеими руками, ему бы пришлось ее поднимать вместе со мной. И организм отреагировал на жестокую обиду, я заледенела, теперь даже если бы и хотела, то отпустить подушку уже не могла. Коснувшись моих рук, он почувствовал холод, сразу скинул одеяло, лег рядом и обнял меня вместе с подушкой, прижатой к лицу, горячий поток энергии жаром полыхнул по всему телу. Согревшись, я с трудом разжала пальцы, и Амир убрал подушку.
– Прости.
– Уходи.
– Ты должна знать.
– Не хочу ничего знать, уходи.
Но он лишь сильнее прижал меня к себе и заговорил:
– Королева приняла на себя болезнь Мари, при которой кровь не сворачивается, у королевы кровоточили ноги. Несколько дней она теряла свою кровь, прежде чем я смог ей помочь.
– Почему?
– Глеб мне не доверял.
– Муж?
– Да. Я был враг. И она страдала из-за меня.
Вот что он вспомнил, моя вытянутая нога ассоциировалась у него с ножкой королевы.
– Ты вылечила своей энергией мальчика с подобной болезнью.
– И что?
– Я понял, что и у тебя может такое произойти. Завтра Вито тебя обследует.
Он помолчал, отпустил меня и приподнял платье, скажем так, значительно выше колен, провел рукой, но тела не коснулся, а я кожей почувствовала горячий поток энергии от его ладоней.
– Ран нет.
Амир аккуратно поправил платье, но рядом не лег, резко встал:
– Тебе пора ужинать.
– Прошло время, болезнь уже должна была проявиться.
– Ты потеряла много жизненной энергии, надо еще раз проверить. Опасность остается всегда, тем более, что ты много времени провела с Мари.
Это называется много?! Да всего несколько встреч! Я возмущенно запыхтела и стала выбираться с кровати. Амир опять не стал помогать, так и стоял, даже руки в карманы спрятал. Феодал, вот сейчас придумает повод и не возьмет Мари в Испанию, мои владения смотреть. Когда я встала на ноги, он подал мне тапочки, пришлось сесть. Он перепутал мои ноги с ножками королевы, воспоминание еще оставалось в нем, так нежно касаться можно только королевской ноги, чтобы не оскорбить своими руками. Еще немного и я снова оледенею.