Американский герой
Шрифт:
Просто понимаешь, что в любой момент тебя могут поймать со спущенными штанами.
Звукозапись велась только на одной дорожке. Вторая использовалась для записи временного кода, чтобы по нему можно было ориентироваться, как и при видеозаписи. Это существенно ускоряло поиск и идентификацию. Тейлор ввел время, указанное на видеоизображении, в звукопроигрывающее устройство, потом глубоко вздохнул, закрыл глаза и начал медленный отсчет назад. Этим методом он пользовался во время своих еженедельных сексуальных занятий. Он выяснил, что с его помощью можно очень просто справляться с возбуждением. Иногда он погружался в него настолько глубоко, что семейной команде вьетнамок приходилось из шкуры вон лезть, чтобы поддерживать его эрекцию.
Он
Он видит, как Магдалина Лазло присаживается на краешек стола Джо Броза, словно играет сцену из какого-нибудь старого фильма с Марлен Дитрих. Или это впечатление возникает из-за зернистости черно-белой пленки? Челюсть у Броза буквально отпала, и он начинает походить на тупого хорватского быка.
— Привет, Джо, — говорит Магдалина. — У тебя есть полтинник?
— Да, — отвечает Броз. «Как остроумно!» — думает Тейлор.
— Тогда почему бы тебе не пригласить меня на чашечку кофе?
— Мэгги, для тебя — все что угодно.
Ах вот оно что! Ах вот оно что! Они собираются смыться — куда? И чем они собираются заняться? И о чем они будут говорить? Интересно, за ней следят? Находится ли она под круглосуточным надзором? И он, чувствуя, что у него начинает сосать под ложечкой, протягивает руку к файлу. Естественно, не следят. И конечно же, он это знал. Он сам курировал это дело.
Они обсудили все на совещании и пришли к выводу что круглосуточная слежка может навредить, так как Лазло эгоцентрична и очень возбудима. Но если они упустили что-то важное и операция вышла из-под контроля, тогда можно забыть о повышении и переезде в Чикаго. А то и вообще окажешься в Ньюарке на должности начальника охраны какого-нибудь супермаркета.
И все же пока еще не все потеряно.
Если выяснится, что Магдалина Лазло по-прежнему мутит воду из-за истории с Джоном Линкольном Битом и пытается к ней подключить Джо Броза, то тогда Джо влип по уши. А уж этого Мел Тейлор ждал гораздо дольше, чем он обычно ждет глотка никотина или семяизвержения. Он уже двадцать лет ждет, чтобы Джо Броз обмишурился.
Глава 4
Истории, основанные: на запрете «Не смотри», одни из древнейших. Господь позволил Лоту уйти из Содома, сказав ему: «Не оглядывайся». Но жена Лота оглянулась и превратилась в соляной столб. Орфей спустился в Аид, чтобы вернуть свою жену из царства мертвых. Бог подземного царства Аид сказал: «Не оглядывайся, пока не выйдешь наружу». Орфей оглянулся и потерял ее. У первой земной женщины Пандоры был ящик. Ее предупреждали, чтобы она его не открывала, но она открыла, и из него высыпались все беды и несчастья человечества. А когда сюжет имеет такое широкое распространение, это явно не случайно. В мифах и сказках всех народов говорится о вещах, на которые нельзя смотреть. Но мы прекрасно знаем, что это иносказания, притчи В детстве, сидя на материнских коленях, мы впитываем в себя эти основополагающие правила, чтобы в дальнейшем они помогли нам выжить.
Государственный секретарь Джеймс Эддисон Бейкер III родился в Техасе, а образование получил в Принстоне. Он знал Библию и был знаком с классическими языческими мифами. Что-то в нем откликалось на их древние предостережения.
Но, кроме этого, Бейкер был рациональным человеком. И поэтому ко всему сверхъестественному, необычному и сказочному, будь то в частной жизни или общественной, он относился с большой долей скепсиса, разумеется не распространяя это отношение на христианство. Вот и сейчас его реакцию можно было выразить так: «Бедняга Ли, наркотики совсем лишили его ума» —
Поэтому, естественно, он вскрыл его, едва выйдя за порог. Хотя бы таким образом он мог возместить потраченное время. У него по-прежнему не было ни мобильного телефона, ни официальных бумаг государственного значения, ни секретаря, которому он мог бы отдать распоряжения. Дорога до лифта и спуск должны были занять по меньшей мере четыреста двадцать секунд — вполне достаточно, чтобы прочитать последнюю волю Ли Этуотера и оценить попытку умирающего повлиять на происходящее уже из могилы.
Сначала он читал молча.
Джеймс Бейкер в течение уже долгого времени был общественным человеком, вследствие чего у него выработался механизм строгой внутренней цензуры по отношению к любому, устному или письменному, высказыванию. Всем было известно, что Бейкер абсолютно бесстрастен. Ходило мнение, что прийти к Бейкеру— это все равно что «сесть напротив гладкого черного шелкового полотнища… ни одна морщинка не искажает его идеальной поверхности, лишь изредка ледяная улыбка появляется на его губах. С помощью точных замечаний, высказываний и цитат он умеет направлять разговор в нужное ему русло». [5]
5
Морин Дауд и Томас Фридман «Легендарные Буш и Бейкер» (приложение к «Нью-Йорк таймс», 5/6/1990).
Не отрываясь от письма, он нажал на кнопку лифта. Когда кабинка поднялась на этаж и двери с шипением раздвинулись, он вошел внутрь, продолжая читать. Он ощущал присутствие других людей: сестры в зеленоватом халате и пациента на каталке, он чувствовал, что находится под надзором камеры слежения, и тем не менее у него вырвалось: «Так его растак!» Он произнес это приглушенным голосом, но достаточно отчетливо для того, чтобы это слышали окружающие.«Чертов Этуотер окончательно рехнулся!» — добавил он.
«Это никогда не должно выплыть наружу, — сказал он уже про себя. — Эту бумагу нужно уничтожить». И он не ошибался. Ибо в ней было разрушено все, что отличает, разумное поведение от свободы мысли, здравомыслие от непредсказуемости, крамолу от умеренности и частное от общественного. Так, например, военным свойственно разыгрывать сценарии, начинающиеся с посыла «Что, если…». Что мы будем делать, если в России победит контрреволюция и они выпустят ракеты по Молдове, Украине и Берлину? Как мы поступим, еслив Соединенных Штатах начнутся гражданскиеволнения? Каковы будут наши действия, если Китай вступит в войну с Японией? Любое существо хоть с каплей здравого смысла сочло бы, что решать это надо будет тогда, когда это произойдет. Однако вояки придерживаются иного мнения! И когда какой-нибудь либеральный доброхот передавал прессе подобные сведения, общественность реагировала на это так, словно президент собирался засадить в концентрационные лагеря всех, кто в 1968 году голосовал против Ричарда Никсона. Если какое-нибудь влиятельное лицо отпускало грязную шутку или засовывало свои член в ящик хитроумной Пандоры, это могло не только разрушить его карьеру, но и уничтожить весь режим. Особенно если на стороне противников имелся какой-нибудь Ли Этуотер, который знал, как этим воспользоваться Этот меморандум, или как его там называть, был чистым безумием. Даже подозрение о том, что у кого-либо из администрации могла возникнуть такая идея, всех их уничтожит.