Амбивалентность
Шрифт:
– Ну что, Зима, к тебе или ко мне? – Нахально улыбнулся парень, затем перевел взгляд на мою подругу, – О, привет, Катя.
– Привет, – буркнула она.
– И многие девушки откликаются на твое не очень заманчивое предложение? – Скептически поинтересовалась я.
– Все.
– Бедняжки, – пробормотала я и взяла Катю за руку, собираясь вместе с ней уйти.
– Неужели, – донесся вслед веселый, с издевательскими нотками, голос Ника, – наша ответственная, рассудительная, умная и исполнительная староста собирается проигнорировать домашнее задание?!
Обернувшись,
– Чего я не собираюсь делать, так это пускать тебя к себе домой. Решишь еще шторы поджечь забавы ради или вздумаешь голого Манцева на стенах рисовать.
– Решено. Тогда, ко мне. Там тебе нечего бояться, правда? – Беззаботно сказал он, снова приближаясь к нам с Катей.
Его близость вытеснила из головы все крутившиеся на языке колкости и потенциальные ответы. Да что со мной не так?! Увидев, что я ничего не отвечаю, Ник склонил голову чуть набок и вскинул брови, ожидая, пока я начну спорить – знал ведь, что я не могла так просто согласиться.
Наконец, я заставила свой мозг работать, а рот – произносить звуки:
– Библиотека. Там есть компьютеры.
– Я должен был догадаться, что ты предложишь нечто настолько скучное.
– Слушай, ты что, серьезно собираешься делать со мной это задание? – Лично мне это до сих пор казалось маловероятным. – Если так, то встретимся в библиотеке в понедельник.
– Есть, сэр. Буду ждать с нетерпением, – подмигнул он и, обогнав нас с Катей, ушел.
И что творится в голове у этого человека?
– Странно как-то, – размышляла я вслух. – С чего это вдруг он вздумал выполнять это проклятое задание? Я думала, он просто свалит все на меня.
– Наверно, опять хочет тебе какую-нибудь гадость подготовить, – спокойно ответила Катя.
– Не нравится мне теряться в догадках и не знать, чего ожидать!
– Мне кажется, тебе легче было бы все же одной все сделать.
– Может быть, – туманно произнесла я.
Мне не хотелось говорить подруге, что в глубине души, в той ее части, которая пугает даже меня саму, от мысли о понедельнике что-то внутри замирало.
Все воскресенье я раздражалась на себя, на свою беспричинную нервозность и на свои мысли о Нике. Я не могла перестать думать, предполагать и пытаться предугадать, что же будет в понедельник, как он будет себя вести, что попытается сделать. А как мне себя вести?
Готова поспорить, он-то сейчас чувствует себя абсолютно спокойно и даже, возможно, успел забыть о совместном задании. Наверно, веселится где-нибудь с друзьями или проводит время с девушкой. Интересно, а есть ли у Ника девушка? Хотя о чем это я? Такому, как он, вряд ли нужны отношения, длящиеся дольше одной ночи.
Я накрыла голову подушкой, словно это могло заглушить рой ненужных мыслей в голове.
Сказать, что в понедельник не хотелось идти на учебу – это ничего не сказать. Меня преследовало ощущение, что мне предстоит отвечать на зачете, о котором я почему-то забыла.
Последняя пара приближалась медленно, но неумолимо, а
Это мало помогло, потому что как только прозвенел звонок с пары, мне захотелось просто побыстрее уйти домой и надеяться, что Ник забыл о предстоящей совместной работе. Я ведь и сама могу ее сделать, даже Катя так же считает.
В очередной раз я мысленно одернула себя. Да что за наваждение такое?! Будто я никогда заданий ни с кем в парах не делала. Заметив Ярова болтающего с однокурсниками, я наспех попрощалась с Катей, выслушала ее пожелание мне удачи и решительным шагом (по крайней мере, я пыталась сделать его решительным) направилась к нему. Увидев меня, он скользнул по мне взглядом, и на его лице тут же отразилась хищная ухмылка.
– А вот и моя напарница.
– Я думала, ты забыл, – чуть хрипло и как-то деревянно ответила я.
– Ни за что, – грудным голосом отчеканил он.
– Жду тебя в библиотеке.
Я собралась по-быстрому покинуть аудиторию, но Яров меня остановил:
– Подожди, я понятия не имею, где эта ваша библиотека находится, – он сделал паузу и с не терпящей возражений интонацией добавил: – дойдем вместе.
– Ну, пошли, – недоверчиво проворчала я.
И мы, плечом к плечу, зашагали по коридору. Некоторые из оставленных позади однокурсников смотрели нам вслед, видимо, ожидая начала перепалки между нами, но ее не последовало. Мы шли молча. Одно дело – постоянно подкалывать и намеренно выводить друг друга из себя, для это и общаться особо не нужно было. Сейчас же мы впервые остались с ним наедине, и, не знаю, как Ник, но лично я не могла придумать, о чем и как можно поговорить, чтобы это не казалось неуместным. Самое странное, что и он ни произнес ни слова. Никаких едких фраз, никакого сарказма.
В настоящий момент я плохо понимала, как можно охарактеризовать наши взаимоотношения. Кто мы друг для друга? Взаимные раздражители?
– Нам на второй этаж, – наконец сказала я, сворачивая к лифтам, когда молчание слишком затянулось.
Пространство лифта показалось мне ужасно тесным и лишенным воздуха. Ник спиной облокотился о зеркало и беззастенчиво меня рассматривал своим острым прожигающим взглядом. Каждой клеточкой тела я чувствовала на себе этот взгляд, но сама не решалась поднять на него глаза и просто теребила брелок на сумке.
– Куда это растерялась твоя вечная дерзкая улыбка, м-м-м? – Вдруг поинтересовался Ник, и в его словах мне послышалось что-то среднее между вызовом и любопытством.
– Берегу для того момента, когда в твоей в сумке абсолютно случайно обнаружится крыса или твоя машина ни с того ни с сего окажется полностью вымазана кетчупом, – пролепетала я, изображая ту самую улыбку.
– Кетчупом? Хм, пожалуй, возьму эту идею себе на заметку.
– Какая досада, что у меня нет машины!
– Зато есть сумка, в которой может оказаться крыса, – усмехнулся он, когда мы выходили из лифта.